Минута в минуту

В генштабе колеблются: вдруг атака ХАМАС — лишь отвлекающий манёвр, чтобы оттянуть все силы Израиля на юг? Тогда с севера на него сможет напасть «Хезболла» — военизированная политическая организация, базирующаяся в Ливане. «Мы сидели в комнате — премьер-министр [Беньямин Нетаньяху], [министр обороны Йоав] Галант и я. Начальник Генштаба [Герци Халеви] был на телефоне. Мы совещались. Только когда пришли разведданные и стало ясно, что координации у ХАМАС с „Хезболлой“ нет, мы отправили все силы на юг», — вспоминает министр финансов Бецалель Смотрич.

Террористы ХАМАС забирают в заложники 40-летнего адвоката Амит Сусану. Она отчаянно сопротивляется. Один из боевиков забрасывает женщину себе на спину, но она бьется так, что он падает на землю. Амит избивают и с трудом заталкивают в машину.

Нетаньяху и Халеви находятся в генштабе. Но перед их встречей премьер хочет, чтобы сюда прибыл глава его канцелярии Цахи Браверман (на фото), координирующий повседневную работу правительства. Однако Браверман не может покинуть свой дом из-за воздушной тревоги. Сам Халеви ещё не имеет полной картины происходящего и тоже не инициирует встречу с Нетаньяху. В результате премьер и руководитель вооружённых сил, которые уже несколько часов находятся в одном здании, толком не говорят друг с другом.

Небольшая автоколонна из посетителей фестиваля «Нова» мечется по окрестным дорогам, пытаясь вырваться из окружения террористов. Наконец, одному из водителей звонит его приятель. Он обнаружил, что в кибуце Саад есть несколько вооружённых людей с автоматами, способных дать отпор террористам. «Чуть побезопаснее, чем просто так по дороге гонять туда-сюда», — объясняет посетитель фестиваля Александр Спектор. Несколько водителей решают направляться туда.

При атаке террористов на кибуц Нир-Ицхак царит такая неразбериха, что двое из них едва не сталкиваются: один на мотоцикле, другой на велосипеде. Террорист-велосипедист отделывается легкими царапинами.

Израильтянка Иля Азимова пережидает воздушную тревогу в бомбоубежище. Внезапно ей начинают писать соседи: «Начались сообщения, что чужой человек у меня в саду. Вот он приближается. Другой пишет, что вот он приближается к моей двери. Вот он ломает мою дверь, хочет зайти в дом. Третий пишет, что он поднимается, что он на моей лестничной площадке».

«Я твердо решила, что буду жить. Я не умру», — вспоминает свои мысли Майя Алпер, к этому моменту уже три часа прятавшаяся от террористов в поле. — Я собой горжусь, — повторяет себе она. — Очень сильно собой горжусь. Я молодец. Я скоро отсюда выберусь.

Михаил Зильберман видит в одном из арабских телеграм-каналов фото своей раненой 25-летней дочери Рэйчел. «Вот просто дырка от пули, — вспоминает он. — А я в армии медбрат: прекрасно знаю, что если мы возле нее не будем в течение двух часов, не о чем будет разговаривать. Я начал плакать еще по дороге, потому что было понятно, что нет никакого шанса. Всегда держишься как бы, хватаешься за последнюю надежду».

Нетаньяху принимает решение о мобилизации резервистов. За два дня ряды ЦАХАЛ пополнят 300 тысяч человек.

Добравшись до генштаба, Нетаньяху и Халеви замечают, что его сотрудники — «бледные как мел». Но они и сами потрясены масштабами атаки. — Это явно не очередной виток противостояния. Это будет долгая война, — говорит Нетаньяху членам правительства.

Мирные жители в Газе уже готовятся к ответному удару израильтян. Несмотря на выходной день, местные власти распорядились открыть все лавки и магазины, чтобы люди могли заранее закупить товары первой необходимости, объясняет корреспондент «Аль-Джазиры» Юмна Эль Саид. Во время репортажа на заднем плане слышны пуски ракет по Израилю.

Через громкоговорители мечетей Иерусалима палестинцы призывают к восстанию и «священной войне» против Израиля. Слышны выстрелы.

17-летнего Томера Араву, стучавшего в дверь Иданов под прицелом автомата, выводят на улицу. Семья, у которой только что убили старшу дочь Мааян, остается в доме. Мать, Гали Идан: Это всё не по-настоящему. Сын, Шахар: Как бы я хотел, чтобы она осталась в живых. Дочь, Яэль: Есть шансы, что она выжила? Сын, Шахар: Есть шансы? Мать, Гали Идан: Нет. Террористы: Успокойтесь, успокойтесь. Дочь, Яэль: Моя сестра умерла. Мать, Гали Идан: Он (террорист — прим.) сказал, что она отправилась в рай. Дочь, Яэль: Ей там намного лучше. С улицы, куда вывели Томера Араву, звучат выстрелы. Яэль вздрагивает. Мать, Гали Идан: Ложись на пол. Будьте осторожны, я не могу позволить себе потерять ещё одну жизнь! (Говорит тихо.) Этого не может быть... Этого не может быть...

— Зачем ты это сделал?! — кричит на террориста 12-летняя Яэль Идан. — Зачем ты убил мою сестру?! — Не переживай, — небрежно отвечает он. — Твоя сестра уже с Аллахом.

Цахи Идан находится в глубоком шоке. Он сидит, обхватив голову руками, с абсолютно отстраненным лицом. «Мой муж был одним из самых сильных людей, которых я знала, но в тот день он был сломлен», — вспоминает его жена Гали. Руки Цахи перепачканы кровью его старшей дочери Мааян. Младшие дети видят это, и Гали приходится объяснить им, что их сестра мертва.

Террористы врываются в комнату. С криками «Успокойтесь!» они наставлют оружие на семью Идан. Цахи умоляет террористов дать ему посмотреть, куда ранена его дочь: «Она умирает!» Под Мааян растекается лужа крови. Её мать Гали нащупывает рану прямо на голове дочери. Девушка мертва.

Увидев, что под напором террористов дверь слегка приоткрылась, на помощь отцу бросается его 18-летняя дочь Мааян Идан. В этот момент террористы стреляют в проём. — Кто-нибудь ранен? — кричит отец. — Мааян, нет!

Семья Идан прячется в одной из комнат своего дома. Отец семейства по имени Цахи изо всех сил держит дверь, чтобы она не открывалась. 17-летний Томер Арава стучит во входную дверь дома по приказу террористов, но Иданы не открывают. Вскоре террористы начинают барабанить в дверь: — Откройте дверь! Мы не будем стрелять!

Террористы врываются в дом к семье Арава в кибуце Нахаль-Оз. Отца семейства Ноама ранят в ногу, отбирают у него телефон и запускают стрим на фейсбуке. Его 17-летнего сына Томера под дулом автомата заставляют стучать в двери соседей и просить их выйти на улицу. Томер стучит, но никто не выходит.

Житель кибуца Нир-Ицхак в третьем поколении Тал Чайми получает при его обороне смертельное ранение. Когда он уже ранен и отстреливается, лежа на земле, террористы попадают из гранатомета прямо в него. У Тала Чайми остается жена и трое детей: 9-летние близнецы и 6-месячный ребенок.