Минута в минуту

В составе первой тройки полковник «Альфы» Виталий Демидкин подбегает к школе. «Думал, остановлюсь возле стены и буду смотреть, как другие проникают в здание, чтобы потом их к наградам представить, как положено, — вспоминает он. — Но окно оказалось достаточно высоко. Одному пришлось выполнять роль лестницы. Второй — как раз мой заместитель, получивший звание Героя России за „Норд-Ост“, — запрыгнул внутрь, ну и я не мог же его там одного оставить, внутри. Запрыгнул тоже и остался посередине коридора. Герой мой к стене прижался. Вторая тройка запрыгнула и к другой стене прижалась, ну и так далее. Мы начали продвижение вперед».

В конце концов заложники просто выталкивают террориста Нурпашу Кулаева из окна. «Так он со своими причитаниями на наших из окна и упал», — вспоминает физрук Алик Цаголов. Боевик пытается затеряться среди местных жителей, но его быстро задерживают. Вслед за Кулаевым из столовой начинают выбираться и сами заложники.

Террорист Кулаев все-таки высовывается в окно и сообщает, что говорят на русском без акцента. Заложники решаются на побег навстречу спецназу. Физрук Алик Цаголов настаивает, чтобы первым в окно лез террорист Кулаев. — Меня свои пристрелят! Я никого не убивал! — снова хнычет тот.

Лишь спустя 40 минут после прибытия в Беслан «Альфа» и «Вымпел» получают приказ на штурм. В столовой слышат, как приближаются их голоса. Заложник Алик Цаголов велит террористу Кулаеву выглянуть в окно и послушать, на каком языке там говорят. — Меня убьют… — боится Кулаев. — Ты свою смерть давно заработал.

Террорист Нурпаша Кулаев сидит в столовой рядом с учителем физкультуры Аликом Цаголовым. Боевик уже без оружия, а вместо камуфляжа на нем белая футболка и спортивные штаны. — Я никого не убивал. Вы сможете потом доказать, что я без оружия был? — спрашивает Кулаев. — Откуда я знаю, стрелял ты или не стрелял… — отвечает физрук. — Вы скажите, что, когда меня увидели, я был без оружия. Вот в данный момент, — уговаривает Кулаев.

Репортер «Первого канала» Ольга Кирий ведет прямое включение неподалеку от школы. Выстрелы раздаются так близко, что у нее за спиной спасается бегством целая толпа горожан. — Ольга, я прошу вас, выйдите из эфира! Началась стрельба! — кричит ведущая новостей.

На глазах у изумленного журналиста 7-летняя Аида начинает забираться через окно обратно в спортзал. — Куда ты лезешь?! Погибнешь же! — кричит ей Беляков, но в грохоте боя она его не слышит. «А там мама была… Как же я могла её оставить?» — объяснит девочка после теракта.

Спецназовцы кричат 7-летней Аиде: — Куда?! Беги, дура, на землю ложись! «Один сказал: „Ну что ей, в ногу что ли выстрелить?“ Потом говорит: ну куда в ногу, у него винтовка, оторвет полтела тут же. Ну давай там в стену, чтобы ее напугать. Но никто так и не решился выстрелить туда», — вспоминает фотограф Дмитрий Беляков.

Корреспондент Sunday Times Дмитрий Беляков видит в объектив фотокамеры 7-летнюю Аиду Сидакову, которую выбросило из спортзала взрывной волной. Девочка с трудом поднимается, опирается на стену и медленно идёт вдоль неё, прихрамывая на окровавленную ногу.

Маргарита Симоньян выходит в прямой эфир канала «Россия», но репортаж прерывается выстрелами. — Мама! — вскрикивает она. Репортершу прикрывают бронежилетом. — У вас действительно стреляют, — отмечает ведущий. — Стреляют, да! — нервно улыбается Симоньян. — Маргарита, давайте заканчивать сейчас на этом. — Давайте, — согласно кивает она.

Подразделения «Альфа» и «Вымпел» наконец-то прибывают в Беслан со стрельбища 58-й армии, где приказ на выдвижение к школе застал их во время тренировок. Командир штурмовой группы Виталий Демидкин получает приказ ворваться в спортивный зал, уничтожить двух террористов, контролирующих взрывные устройства на баскетбольных щитах, и разминировать их. После этого должен начаться общий штурм. «Это, конечно, фантастика! — вспоминает полковник „Альфы“ Виталий Демидкин. — На этом задании большая часть из нас должна была погибнуть. И окружающие это понимали, как и то, что я не буду отсиживаться за спинами подчиненных, а пойду одним из первых. Поэтому коллеги ко мне подходили и спрашивали: „Как дела? Как дома? Как сыновья?“ Потом понял, что это так со мной прощались».

К учительнице начальных классов Галине Витаевой подходит испуганная и заплаканная девочка лет семи. — Я вас знаю. Можно, я буду жить с вами? — Не волнуйся, ты пойдешь домой и будешь жить с мамой. — Мама умерла. И сестра тоже. Можно, я буду жить с вами? Я и купаться могу сама, и одеваться. — Хорошо, хорошо. Ты будешь жить со мной. Ложись.

Алевтина Рамонова-Ханаева с дочерью Марианной Рамоновой (на фото) перебегают из спортзала в столовую, но в это время начинается её обстрел. 15-летнюю Марианну смертельно ранят. Маме она успевает сказать: — Мамочка, я умираю, мне попало в бок…

Шестеро боевиков в столовой встают на колени в кружок и затягивают песню. Несмотря на весь ужас ситуации, песня кажется заложнице Людмиле Гудиевой красивой. Затем террористы хором кричат: «Аллах акбар!» и встают у окон. Начинается бой. — Пожалейте меня, — причитает одна из заложниц. — Я мусульманка, у меня ингушские корни, моя бабушка после Уразы всегда раздавала соседям мед с орехами… — Замолчи! — прикрикивает на нее террорист. — Я тебя сейчас первую пристрелю!

В столовой женщинам все-таки удается встать на подоконники самим, а не ставить туда детей, как того требовал террорист Ходов. Они машут белыми занавесками и кричат: — Не стреляйте! Здесь дети! «Одна женщина стояла на окне и махала этой занавеской. Потом смотрю, и у нее вот сюда было ранение, и она упала с этого окна», — вспоминает заложница Регина Кусаева.

В кадр трансляции НТВ попадает раненый ребенок, которого несут на носилках из школы в машину скорой помощи. — Блядь… Это пиздец… — невольно говорит корреспондент в прямом эфире на всю страну. Видео: 18+

Пенсионерка Зоя Ногаева пытается выбраться из спортзала через проем в стене, образовавшийся от взрыва. Один из боевиков с забинтованной рукой стреляет ей в спину. Зоя Муссаевна тяжело оседает и падает вниз, во двор школы.

Первой из российских телекомпаний прямую трансляцию от школы начинает НТВ. Репортеры ограничены в возможности передавать, что именно там происходит: — Мы не можем говорить! Мы не можем комментировать действия военных! — приводит «Коммерсантъ» слова корреспондента Вадима Фефилова.

Учительница истории Надежда Гуриева одна из первых заходит в столовую вместе со своей дочерью Ириной и племянницей Аней. Девочки идут босиком, а на полу столько битого стекла, что Надежде Ильиничне приходится прямо посреди боя разыскать веник и подметать пол от осколков.

Заложники, способные самостоятельно передвигаться, перебегают в столовую. Первым делом они открывают краны и жадно пьют воду. Террорист Владимир Ходов командует, чтобы дети брали занавески и становились в окна. Родители умоляют его, чтобы это сделали взрослые. — Я сказал — детей!