В этот же день ноября, двадцатого года, мы с Кареном Гилояном выбирались на ниве из Арцаха. Война в телевизоре и война под ногами это две разные планеты. В телевизоре были высокоточные удары и тактические перегруппировки. У нас под ногами был Степанакерт, из которого уходила жизнь. Помню главный звук той войны, нет, не грохот разрывов. Шорох шин перегруженных машин и звенящая, липкая тишина в паузах между сиренами. Когда наступает общая паника, город меняется визуально. Он как будто усыхает. Остаются пустые окна, брошенный на столе недопитый кофе и кошки, которые ещё не понимают, что хозяева не вернутся. Нас оставалось несколько десятков человек на весь город. Это странное чувство быть внутри пустого улья. Ты ходишь по улицам и кажешься себе призраком. Кто здесь живой? Ты или эти стены? В конце дня Пегов отправил меня с Кареном Гилояном в Ереван, говорит у тебя дочь родиться со дня на день. Я твою смерть от осколков турецких мин не возьму на себя. Уезжай. Смелым я никогда не был. Сел в машину. Мои воспоминания о финале той Карабахской бойни, скоро выйдут на ленты проекта War Gonzo Зиздок 🎬 в MAX @zizdok