После успеха своей коллекции, выполненной в технике «Рисовое зерно» и привлекшей внимание керамистов всего мира к этому старинному методу, Фридл Холцер-Кьеллберг не остановилась на достигнутом. Она принялась экспериментировать с глазурями, причем в основном старинными, такими, которые тоже пришли с Востока. Чаще всего она обращалась к глазури «сан-де-беф» («бычья кровь»), отличавшейся глубоким красным цветом, и бирюзовым глазурям, напоминавшим цвет павлиньего пера. В этом ей помогали специалисты фабричной лаборатории: они активно участвовали в создании новых рецептов и подборе соответствующих температурных режимов. В 1949 г. художница так описала увиденную однажды в музее китайскую чашу: «В витрине стоит небольшая чаша, простая и благородная по форме. Она тонкая и хрупкая, а её глазурь гладкая, словно детская щека. На ней запечатлено тайное послание, которое можно заметить, лишь взглянув на чашу на просвет. Это чаша эпохи Сун, ей тысяча лет. С благоговением держу я в руках эту маленькую, хрупкую чашу. Её форма совершенна и вечна. Словно это приветствие, послание одного керамиста другому». Наверняка в работах Холцер-Кьеллберг тоже содержатся тайные послания керамистам будущего, но незнание языка не делает их менее завораживающими. ——— After the success of her rice porcelain, which drew the attention of ceramicists around the world to this centuries-old technique, Friedl Holzer-Kjellberg did not stop there. She turned instead to experimenting with glazes - particularly ancient ones that, like the rice-grain technique, had come from the East. She returned most often to sang-de-boeuf, or “oxblood,” with its deep red tones, and to turquoise glazes reminiscent of a peacock feather. Specialists at the Arabia factory laboratory played an important part in these experiments, helping develop new formulas and determine the precise firing temperatures they required. In 1949, Holzer-Kjellberg described a Chinese bowl she had once encountered in a museum: “In the display case stands a small bowl, simple and noble in form. It is thin and fragile, its glaze smooth as a child’s cheek. Imprinted upon it is a secret message, visible only when the bowl is held up to the light. It is a Song bowl, a thousand years old. Reverently, I hold the small, fragile Song bowl in my hands. Its form is perfect and eternal. It is as though it were a greeting, a message from one ceramicist to another.” Surely Holzer-Kjellberg’s own work contains secret messages for the ceramicists of the future. But not knowing the language makes them no less mesmerizing. (photos: wright20.com, nordlingsantik.com, schalling.se, bukowskis.com, jacksons.se)