полоротов.тхт

Народы Нового средневековья каждые несколько лет делают субкультурный оборот и откапывают в коллективном сознании один и тот же образ — образ готической женщины. Готическая женщина мечется между эросом и танатосом, врываясь в новый виток стилистической одержимости. В любом супе идеологий и эстетик она чувствует себя как дома. С тихой радостью мы вспоминаем тот день, когда исторические готы прекратили писать маюскулом и уничтожать Рим, отбросили варварские бороды и эволюционно облеклись в шипы и сеточку. По какой-то причине готическая женщина всегда необходима этому миру — недаром Береника, Лигейя и Наташа Ранетка стали истомой сердца многих поколений. Тёмный свет готики вливается в мистическую тьму существования, странным образом оборачивая влечение к смерти, как особое состояние воли к жизни. Заросшие руины, кладбища, вороны на оградах, сырые грибные подвалы и реки, достойные взгляда Офелии — готическая женщина обращена к пространствам печали и гниения, открыта их тихой музыке. Шёпот распадающихся мест никогда не является только гимном бесконечному ничтожению и торжеству Врага человечества. Покосившийся зелёный домик перестал быть человеческим жильём, но стал тиглем многих философских операций. В нём отжившее продолжает существовать по другую сторону колеса. Сквозь рассохшиеся стены пробивается иная бурная жизнь. Крупицы человеческих артефактов переводятся на новый язык, который несёт в себе великое биение. Готическая женщина — свидетель цикла нежизни и неумирания, его символ и его прекрасное творение. Радикальный макияж, книжка Чорана и острые украшения вторичны. Первично смотрение в изнанку обыденности, пребывание внутри тихой печали застрявшего на пороге мира. Первично понимание — красота живёт и в зёрнах распада. Из волокон отсыревшего бледного снимка может родиться то, что составляло его кровь и силу. Оно родится и умрёт ещё много раз. Столько, сколько совершался сам готический цикл и его плоское блуждание меж угасающих форм. Даже субкультурная поверхностность моды неспособна оборвать это странное тяготение. Любая альтушная кукла способна развернуться к подлинности своего образа и стать настоящей готической женщиной. Потому что эрос подобного образа носит то же биение, что и его танатос.