КИНОТОК

За выходные я разобрала больше 80 сценариев студентов. Мой личный челлендж. Всё это - работы ребят для «Первой любви», челленджа, который сейчас проходит в нашей школе. За месяц ребята пишут сценарии и делают свои первые генерации коротких фильмов. За выходные я сделала сотни правок, задала десятки вопросов к историям, уточняла действия. Пыталась понять, что происходит с героем и почему одна сцена должна вести к другой. Мотивация, вот это все. Драматургия. А потом поймала себя на мысли, что снова и снова пытаюсь исправить что-то, что, возможно, вообще не является ошибкой. В этих сценариях очень много чувственности. Эмоций. Состояний. Герои могут долго смотреть, чувствовать, вспоминать, переживать. Иногда внутреннее событие оказывается важнее внешнего. А поступок, который в классической драматургии должен менять ход истории, уступает место тому, что происходит внутри человека. Или, нам только кажется, что это происходит. А что если чувственность, а не событие - новая форма драматургии? Мы привыкли строить историю вокруг событий: герой чего-то хочет, сталкивается с препятствием, принимает решение, совершает поступок. Действие меняет ситуацию и история движется дальше. Но в кино, которое рождается в диалоге человека с нейросетью, я всё чаще замечаю другой интерес: не столько что произошло и при каких мотивациях, сколько - что за чувство, ощущение это сформировало. Дело, конечно же, не только в нейросетях. Это язык авторского кино, который рвется наружу и рвёт оковы классической драматургии, от которой искусство значительно подустало. Возможно, это язык поколения, которое иначе проживает реальность. Для которого образ, настроение, ассоциация и эмоциональная интенсивность иногда оказываются убедительнее причинно-следственной связи. И видимо, нейросети - позволяют это демонстрировать в полную силу, на полном дыхании! Конечно, чувство само по себе ещё не создаёт драматургию. Эмоция должна во что-то превращаться. Менять героя, его восприятие, отношения с миром. Иначе мы получаем красивую последовательность состояний, в которой ничего не происходит. С этим мы, безусловно и работаем на челенже. Но интересно другое. А вдруг мы сейчас учимся не просто использовать нейросети для создания фильмов, а обнаруживаем новые способы рассказывать истории? И тогда задача куратора - не заставить всех писать по старым правилам. А понять, где перед ним действительно драматургическая ошибка, а где - язык, для которого ещё не придумали название. Восемьдесят сценариев за выходные. И один вопрос, который оказался интереснее всех правок: а что, если следующая драматургическая революция начнется не с нового события, а с нового способа чувствовать?