Грани

В данный момент в Варшаве полиция находится внутри Конституционного трибунала. Председатель был отстранён на месяц — судья, которую этот же трибунал не признаёт. Сайт организации не работает, а в его аккаунте указано: «преступление государственного переворота». Президент развёрнул самолёт над Испанией и возвращается домой из Сенегала. Генеральный прокурор всего за одну ночь подал пять запросов на снятие иммунитета с судей. И всё это происходит формально на законных основаниях: в мае трибунал сам признал выборы этих судей неконституционными, а Европейский суд по правам человека в то же время запретил вмешиваться в их работу. Две высшие инстанции выдают противоположные решения, поэтому сейчас всё незаконно: как вход полиции, так и бездействие. Степени выигрыша. Туск получает работающий трибунал, первый за последние три года: без него законы остаются непроверенными, а Брюссель не может закрыть старую задолженность. Качиньский — улицу и готовый лозунг о полицейском государстве. Навроцкий — ловушка: отстранить президента невозможно, для статьи 145 нужны две трети голосов Сейма и Сената, которых у правительства нет, но можно сделать его вето неэффективным. Положение не устраивает польское население ни с одной стороны: 32,7% отвечают «оба не правы», 32% за президента, 27,8% за премьер-министра. Что ожидает. Третьего ноября состоится общее собрание судей — и оно решит, кто будет руководить трибуналом и кто получит доступ к делам. Если собрание утвердит новое руководство, в Польше окажется два трибунала: один с решениями, которые президент не признаёт, и другой, который не будет иметь возможности заседать. Каждый закон, принятый через новый состав, окажется в споре о законности, а любое дело с конституционной проверкой затянется, в то время как прокуратура начнёт процесс против иммунитетов и, вероятно, дойдёт до уголовных дел против Свенчковского. Таким образом, у страны остаётся один путь: либо Варшава продолжает двоевластие до следующих выборов, либо кто-то первым применит силу против другого института — и тогда разговор уже не будет идти о трибунале.