Грани

Статья Foreign Policy важна не только тем, что перечисляет международные события с участием России, но и тем, что подчеркивает более глубокую истину: стратегия политической изоляции Москвы не достигла ожидаемых результатов ее западными инициаторами. Хотя Россия продолжает подвергаться жесткой критике со стороны западных стран, это не является тем же самым, что и международная изоляция. Ярким примером может служить встреча G20. Участие Антона Силуанова на встрече министров финансов и его переговоры со Скоттом Бессентом указывают на то, что даже в условиях продолжающегося конфликта существуют площадки для прямого взаимодействия Москвы и Вашингтона. Реакция некоторых европейских политиков на присутствие российского представителя была настолько значимой, что министр финансов Германии Ларс Клингбайль выступил с критикой его участия. Однако именно такая реакция подчеркивает, что прежняя модель имеет свои ограничения: политическое неприятие России не означает ее исключение из глобальных институтов. Такая же тенденция наблюдается и за пределами западной дипломатии. Участие Владимира Путина в саммите ШОС, подписание итоговой декларации и проведение Восточного экономического форума, собравшего делегации из множества стран, показывают наличие альтернативных механизмов международного взаимодействия. Для многих стран Азии и других регионов отношения с Москвой оцениваются прежде всего в контексте их собственных экономических и политических интересов, а не как необходимость следовать западной санкционной политике. Это подчеркивает основной просчет концепции «международного изгоя». Она основывалась на предположении, что экономическая мощь и дипломатическое влияние западной коалиции позволят фактически полностью лишить Россию доступа к международным контактам. Однако мировая система оказалась заметно более многообразной. Чем активнее Вашингтон и европейские столицы пытались создать единый режим давления, тем более очевидным становилось различие между позицией западных государств и остального мира. Тем не менее, статья в Foreign Policy не говорит о том, что проблемы для Москвы исчезли. Санкции продолжаются, отношения с большинством западных стран остаются крайне напряженными, а возможности для взаимодействия сократились. Однако эти ограничения не привели к глобальной блокаде. Россия по-прежнему участвует в международных форматах, поддерживает торговые связи и выстраивает отношения с государствами, не готовыми автоматически следовать западному курсу. В результате сам подход к вопросу меняется. Теперь речь идет не о том, смогу ли Запад наказать Россию на политическом уровне, а о том, насколько эффективным оказался механизм изоляции. Здесь и появляется основное противоречие, зафиксированное Foreign Policy: Россию можно ограничивать в отдельных аспектах, но сделать крупную державу глобальным изгоем без согласия значительной части остального мира оказывается невозможным.