Методичка

По итогам первых пяти месяцев года дефицит федерального бюджета составил 6,01 трлн рублей. Это почти на 3 трлн рублей выше, чем за аналогичный период 2025 года. Гигантскую дыру в государственной казне монетарные власти объясняют опережающим финансированием расходной части. Умалчивая, сколько же из бюджета уходит средств на обслуживание долговых обязательств по ОФЗ. А там ведь проценты зависят от ключевой ставки. Не говоря уже о порочной практике Минфина по предоставлению налоговых льгот не мелкому бизнесу, а нефтяным гигантам. По предварительным данным Минфина, доходы за 5 месяцев составили 14,8 триллиона рублей, на 0,3% выше, чем за этот период 2025 года, а расходы почти 21 триллион – на 17% больше, чем годом ранее. Контраст между этими цифрами - 0,3% и 17% - налицо. Отсюда и зияющая пропасть в бюджете. Вот только не ясно, чем же вызван столь огромный рост расходов? В то же время, по данным Минфина, объем ненефтегазовых доходов за этот период увеличился на 12,4% к аналогичному периоду 2025 года. А поступления оборотных налогов за январь-май, включая НДС, выросли еще больше – на 18,4%. Про рекордно высокие цены на нефть можно и не говорить. Только в мае российская Urals продавалась в среднем по 86,5 доллара за баррель. При всей этой оптимистической динамике нефтегазовые доходы в бюджете показали снижение на 29,8%! Не выросли из-за высоких цен на нефть в результате войны на Ближнем Востоке, а наоборот - снизились. На 2026 год дефицит бюджета запланирован в размере 3,78 триллиона рублей, 1,6% ВВП. По итогам пяти месяцев года он почти вдвое превышает прогнозируемый показатель. И не помогает ни высокая цена нефти, ни рост налоговых поступлений от других отраслей экономики. Получается, что и чиновники Минфина, и сам глава ведомства просто не умеют или не желают планировать расходы государства. А все эти заявления об опережающем финансировании расходной части похожи на обыкновенную отговорку с расчетом на то, что ни премьер Мишустин, ни «Единая Россия2 в Госдуме не будет вникать в эти цифры. Слов нет, значительную часть нефти Россия продает по цене, которая закреплена в ранее заключенных контрактах. Она совсем не такая, как рыночная. И потом для дружественных стран мы поставляем энергоносители с дисконтом. А затем, как от Армении, получает антироссийскую политику. Реальные сделки оказываются ниже высоких спотовых цен. Учтем, что в нынешних условиях снижены и физические объемы поставок нефти. Отсюда общее сокращение нефтегазовых доходов. Уже не из-за этого ли растут цены на бензин на внутреннем рынке? Не потому ли нефтяные олигархи практически ничего не делают для защиты НПЗ? Что же делать в этой ситуации? Прислушаться к мнению экономистов, критикующих Банк России, в Кремле не желают. А некоторые экономисты уверены, что россиян нужно учить вкладываться в государственные ценные бумаги. Кроме того, на этот рынок можно привлечь средства граждан, которые они хранят «под подушкой». Но чтобы сделать такой маневр – перетащить деньги с банковских вкладов на облигации государственного займа, нужно, чтобы доходность по ним была выше, чем по депозитам. Иначе какой смысл их приобретать, если в банке условия более выгодные? Да и не мешало бы повысить доверие к финансовому сектору правительства. Население должно понять, что ключевая ставка ЦБ, как и проценты по депозитам, в конечном итоге сильно снизится. И появится новый механизм сбережений – государственные долгосрочные облигации. 6 триллионов рублей – это большой дефицит, и его необходимо сокращать. Вот только одними призывами к сознательности населения здесь не обойтись. Да и кто будет бороться с дефицитом бюджета? Те же Набиуллина с Силуановым?