Методичка

«Когда-нибудь, может быть не скоро, когда раскроются архивы, когда будут напечатаны воспоминания и записки очевидцев, может быть, тогда только мы отдадим себе отчёт в том, что не по своей вине пострадала наша армия. Первым виновником мы должны считать, несомненно, наше центральное правительство, и виновато оно не только в том, что допустило саму войну или даже легкомысленно способствовало возникновению этой войны, не только в том, что в эти долгие мирные годы, которые предшествовали войне, оно не озаботилось правильной постановкой всего дела обороны, - оно более всего виновато в том, что, когда явилась эта опасность, правительство не отдало себе отчёта во всей серьёзности того положения, которое создавалось. Предполагалось, что это отдалённая колониальная война, что нам нет надобности встретить с самого начала со всем напряжением сил, которыми мы, несомненно, были богаты, ту грозную опасность, которая надвинулась с Востока. Думали, что можно вести эту войну между прочим, нисколько не ослабляя себя на других фронтах. И этой бедной армии и её начальникам пришлось вести войну на два фронта, две войны: одну – с японцами, а другую – с Петербургом, с правительством, с Военным министерством, это была мелкая, ежедневная, партизанская война, и, разумеется, петербургские канцелярии победили. Только позднее, гораздо позднее, когда уже крупные неудачи наши указали, в каком направлении развивается дальнейшее наше столкновение с Японией, только тогда явилось здесь сознание, о какой крупной ставке идёт речь. Стало ясно, что дело идёт не о Корее, не о Южной Маньчжурии, дело идёт даже не о нашей Приморской области, – дело идёт о существовании России, о её добром имени, о её военной славе. Но было уже поздно, когда созрело это сознание, и запоздавшая помощь не могла, разумеется, повернуть колесо судьбы». Из выступления Александра Гучкова на заседании Государственной Думы 27 мая 1908 года. Удивляет в этом выступлении не прекрасный русский язык депутата (в этом как раз ничего удивительного – выпускник Московского университета), а скорость превращения помощника главноуполномоченного Красного Креста при Маньчжурской армии (военкора, говоря нынешним языком), сторонника монархии и единой и неделимой империи в организатора заговора против Николая II в феврале 1917 года. Что и говорить, Александр Иванович был человек своеобразный, но только ли его своеобразие стало причиной этой метаморфозы?