Методичка

«Летописец доказывает, что глуповцы даже усиленно добивались, чтоб Бородавкин пролил свет в их темные головы, но успеха не получили, и не получили именно по вине самого градоначальника. Они нередко ходили всем обществом на градоначальнический двор и говорили Бородавкину: — Развяжи ты нас, сделай милость! укажи нам конец! — Прочь, буяны! — обыкновенно отвечал Бородавкин. — Какие мы буяны! знать, не видывал ты, какие буяны бывают! Сделай милость, скажи! Но Бородавкин молчал. Почему он молчал? потому ли, что считал непонимание глуповцев не более как уловкой, скрывавшей за собою упорное противодействие, или потому, что хотел сделать обывателям сюрприз, — достоверно определить нельзя. Но должно думать, что тут примешивалось отчасти и то и другое. Никакому администратору, ясно понимающему пользу предпринимаемой меры, никогда не кажется, чтоб эта польза могла быть для кого-нибудь неясною или сомнительною. С другой стороны, всякий администратор непременно фаталист и твердо верует, что, продолжая свой административный бег, он в конце концов все-таки очутится лицом к лицу с человеческим телом. Следовательно, если начать предотвращать эту неизбежную развязку предварительными разглагольствиями, то не значит ли это еще больше растравлять ее и придавать ей более ожесточенный характер? Наконец, всякий администратор добивается, чтобы к нему питали доверие, а какой наилучший способ выразить это доверие, как не беспрекословное исполнение того, чего не понимаешь?» Михаил Салтыков_Щедрин. «История одного города». Странное дело – три революции, две мировые войны, перестройка, которая вполне себе четвертая революция, так и не смогли поселить в головах российских чиновников мысль о том, что их планы хотя бы иногда могут быть неясными или сомнительными. Всюду ли так дело обстоит или это только у нас такие, прости Господи, традиции?