Методичка

«Граждане судьи! Я знаю ваш приговор заранее. Я жизнью не дорожу и смерти не боюсь. Вы видели, что на следствии я не старался ни в какой степени уменьшить свою ответственность или возложить её на кого бы то ни было другого. Нет. Я глубоко осознал и глубоко сознаю огромную меру моей невольной вины перед русским народом, перед крестьянами и рабочими. Я сказал «невольной вины», потому что вольной вины за мной нет. Не было дня, не было часа, не было минуты, не было таких обстоятельств, при которых я искал бы личной выгоды, добивался бы личных целей, защищал бы интересы имущих классов. Нет, такого дня и такой минуты в жизни моей не было. Всегда и при всех обстоятельствах руководился я одним, — пусть заблуждался, но руководился одним: моей тоже огромной любовью к родному народу. (Из заключительного слова Бориса Савинкова на московском процессе 1924 года). Все в этих словах – позерство и ложь. Даже если оставить в стороне деятельность Савинкова в партии эсеров, его послереволюционная активность не дает никаких оснований верить в его «любовь к народу». Организатор банд, человек сотрудничавший с польской, английской и французскими разведками, наемник, готовый брать деньги за организацию заказных убийств – это все о Борисе Викторовиче, верном ученике и поклоннике Азефа. Только после того, как считавший себя непревзойденным мастером конспирации Савинков был задержан сотрудниками ОГПУ, он начал свои рассказы о неуемной любви к народу. Это, собственно, всё, что хотелось бы сказать о риторике Евгении Хасис в интервью Ксении Собчак. Евгения Даниловна, если перефразировать знаменитое выражение адмирала де Пана, ошибочно приписываемое Талейрану, «ничего не забыла и всему научилась». Ни от каких людоедских взглядов она не отказалась и ни в чем не раскаялась. А Собчак в очередной раз из нелепого желания хайпануть ввела в легальный информационный оборот людоеда. Просто очень хорошо выглядящего и грамотно изъясняющегося.