Была в гостях у семьи, где война не закончилась и после возвращения. Разговор длился долго. За столом, на кухне, под чай. Двое детей были рядом, но в разговоре их почти не было слышно. Слишком тяжелым был голос жены. Она рассказывала о муже. Ему 45. Он вернулся с передовой без ноги — ампутация по колено, неправильно сросшаяся кость, протез, который хромает и трёт, и операция, которую он оттягивает, потому что знает: будут ломать заново, а потом месяцы боли и восстановления. Но это не главная боль. Главная — та, что не лечится в госпиталях. Он уехал жить в дом под Обнинском, в глуши. «Пустил корни», построил работу, не хочет в Москву. И не хочет, чтобы его жалели. От психолога отказывается. Жена боится, что они отвыкнут друг от друга, что это конец. Она устала. Ещё с 2022 года — она сказала это прямо, без надрыва, просто констатируя факт. Жила с ним на даче, пыталась достучаться — уговорами, любовью, скандалами. Бесполезно. А ещё она вспомнила, как до ранения они ездили в Крым, в отпуск. Не мог смотреть на людей, которые загорают и танцуют, пока там, на войне, умирают его товарищи. Что тут скажешь? Война не кончается, когда заживают раны. Она остаётся в доме, в тишине, в нежелании идти на контакт. Уже после встречи я связалась с Дмитрием Назаровым — военным врачом, кардиохирургом, заместителем начальника филиала Главного военного клинического госпиталя имени Н.Н. Бурденко. Человеком, который ежедневно спасает жизни и знает цену каждому движению. Он откликнулся мгновенно: готов лично встретить мужа, провести к профильному специалисту по протезированию и сделать всё, чтобы консультация состоялась. Не формально, а по-человечески. Теперь всё упирается в одно: согласится ли сам герой принять эту руку помощи. Метлина. Здесь. в МАХ! #СВО