🇰🇿 Работники «Казхрома» в Актобе вышли на митинг — требуют поднять зарплаты. И знаете, какой тут главный вопрос? Почему государство до сих пор держит 40% в ERG? Сидеть в капитале зрелого сырьевого бизнеса и при этом не понимать, куда уходят деньги, — это как владеть рестораном и не знать, что творится на кухне. Финотчетности по-прежнему нет. А долги? Говорят, накопилось $4–5 млрд. И вот главный вопрос: сколько государство за всё время получило дивидендами на свою долю? А сколько прибыли ушло на реинвестиции — и в какие именно зарубежные проекты? Пока вместо чётких ответов — простор для конспирологических теорий. Дело в том, что государству вообще не обязательно сидеть в капитале такой компании. Его задача — получать ренту, собирать налоги и контролировать, чтобы обязательства выполнялись. Для этого пакет акций не нужен. А обязательств у ERG хватает: социальная нагрузка огромная, работники злятся, впереди обновление огромного старого парка вагонов. Есть проект ГБЖ в Рудном — его включили в перечень правительственных приоритетов. Но деньги так и не нашли. И что в итоге? Это напрямую повлияло на приостановку строительства газопровода и компрессорной станции «Костанай». Получается красивая картина: государство — акционер, проект — приоритетный, работники — недовольные, а деньги — вопрос отдельный. В общем, пока одни митингуют, другие размышляют: может, всё-таки продать долю? Или продолжить играть в «я ответственный акционер», пока проблемы копятся?