Металл и Минерал

С каждым днем войны в Персидском заливе очевиднее, что дефицит нефти – лишь вершина айсберга грядущих экономических проблем. И дело не в инфляции и отказе от снижения ключевых ставок. Во времена «нефтяных» шоков 1970-х гг. и «танкерной войны» 1980-х гг. страны залива экспортировали почти одну нефть (ну, еще, как и сегодня, некоторые вкусности – финики, креветки и фисташки). С тех пор мир, особенно западная его часть, приложил огромные усилия, чтобы снизить зависимость от них, и весьма преуспел: нефть выдавили из централизованного электро- и теплоснабжения, нашли альтернативные источники добычи, включая Россию, Казахстан, собственную добычу в Китае, Северном море, сланцевую революцию в США и пр., создали огромные стратегические и коммерческие нефтяные запасы, стали переводить транспорт на электроэнергию и газ, и т.д. Но одновременно мир с удовольствием сел на новую иглу, позволив странам залива стать ключевым экспортером новой «крови» экономики – этиленгликоля, гелия, серы, метанола, карбамида, аммиака и пр. Не говоря уже про нефтепродукты и СПГ. Чего стоят только критическая зависимость от поставок из залива СУГ (любимого российскими дачниками пропан-бутана) – без чего в Индии домохозяйствам и общепиту не на чем готовить еду, а в Китае, где СУГ во многом нужен для дегидрирования пропана, реальна угроза резкого удорожания производства пластика и электроники. Поэтому судить о текущем кризисе по нефти – искаженная оптика. Нефтяной рынок как раз к нему был хорошо готов. Настоящая западня на рынке «нишевых» промышленных товаров, где коммерческих запасов было накоплено лишь на несколько недель потребления. Если перекрытие Ормузского пролива затянется до мая, мир ждет глобальный промышленный паралич. И проблема роста цен на АЗС отойдет глубоко на второй план.