Вспомнился что то Александр Борисович. Дед- музыкант, который собирал всякое, музей хотел районный сделать. А хранил все в подвале, где тырить все начали дворники да школота всякая. Писал я про него. Нам все отдал. Мне. И помню его лицо, когда он отдал свое детище. И ушел потом. И мне сегодня сказал человек, что музей это все херня полная. Что аренда, долги за нее- все херня. Не нужное это. И вся моя жизнь, точнее ее остатки, полетели просто в жопу от таких слов. Да и человек близкий, не один фунт соли вместе съели. И даже не обидно стало, а как то ненужно. Да, есть имя и репутация. Да и вроде не последний я хрен в городе и много кто приподнялся за счет нашего музея. Обзаводился связями, знакомствами, друзьями. А потом, тем более когда трудно, говорят, что это все не главное. Не то. А главное, это красивые бумажки, это, где то, с другими, типа начать делать великие делишки, забив на проблемы моего музея. Да, я не гонюсь за красивыми бумажками, наградами, деньгами. Считаю, что это не цель и не для того я работаю сутками, чтобы меня сыизволили поблагодарить. И не для того я мотался с гуманитаркой, чтобы это кто то заметил и отметил. Думаю, Серега меня бы понял. А музей... У меня нет ни чего другого в жизни. И хрен я уйду грустно в туман. Скорее уйдут случайные попутчики, туда, где им теплее и сытнее. А отправить их обратно, откуда повылезали, сил еще хватит. Только грустно. А еще Моторы Войны, музей, тоже на хер идет, там теперь новый небоскреб будет, а еще хороших людей притесняют, тоже обидно. А еще сегодня вечером позвонили, вообще лютую хрень рассказали, как у нас к памяти народной относятся. Там, если это подтвердится, всенародный крик поднять надо будет. Но это пока еще не точно). А еще у приятеля музей поискового отряда закрыли. Короче, грустно это все, руки опускаются. Да и хрен бы, что ты государству не нужен, переживем, а вот когда ты не нужен близким людям- вот это больно.