МОЛДАВСКИЙ ВЕКТОР - канал Владимира Букарского

🇲🇩🇧🇾 БЕЛОРУССКИЙ ПУТЬ ДЛЯ МОЛДОВЫ: ОКНО, КОТОРОЕ ЕЩЁ НЕ ЗАКРЫЛОСЬ Когда говорят о «белорусском пути», обычно сразу вспоминают политику Александра Лукашенко, санкции и отношения Минска с Западом. Но если отбросить политические ярлыки, остаётся гораздо более интересный вопрос: могла ли Молдова после распада СССР построить собственную модель развития, в которой государство сохраняет контроль над стратегическими отраслями, промышленность не уничтожается приватизацией, село не превращается в депрессивную периферию, а социальная политика остаётся одним из приоритетов? Ответ — да. Более того, в начале 1990-х для этого были объективные предпосылки. Молдова получила от СССР промышленность, развитое сельское хозяйство, переработку, машиностроение, винодельческий комплекс, научную и инженерную школу, систему профессионального образования и инфраструктуру. Но значительная часть этого наследия была демонтирована или приватизирована в условиях слабых институтов и отсутствия полноценного национального капитала. Беларусь пошла иначе. Она сохранила крупный государственный сектор и промышленную базу, одновременно оставив место частному бизнесу. Всемирный банк и МВФ неоднократно отмечали именно эту особенность белорусской модели: крупный государственный сектор остаётся её фундаментальной частью. При этом международные институты указывали и на обратную сторону — низкую эффективность части госпредприятий, зависимость некоторых из них от субсидий и необходимость модернизации. То есть белорусская модель — не сказка без проблем. Но это и не примитивная формула «ничего не реформировать». Это попытка сохранить государство как экономического субъекта, а не только как регистратора чужого бизнеса. Представим, что Молдова пошла по этому пути. Сегодня у нас, вероятно, сохранились бы значительно более мощный государственный промышленный сектор, крупные предприятия пищевой промышленности, машиностроения и переработки сельхозпродукции. Виноград не только экспортировался бы как сырьё или в виде отдельных брендов, но всё больше перерабатывался бы внутри страны. Сельское хозяйство было бы связано с национальной перерабатывающей промышленностью, логистикой и торговлей. Вместо экономики, значительная часть которой зависит от потребления, импорта, внешних трансфертов и денег трудовых мигрантов, Молдова могла бы делать ставку на производство внутри страны. Проблема сегодняшней модели как раз в том, что демографическая и экономическая цена внешней зависимости становится всё заметнее. По данным Всемирного банка, население Молдовы в 2025 году составляло около 2,36 млн человек, а чистая миграция была отрицательной — почти 30 тысяч человек. Денежные переводы составляли 9,4% ВВП. Это очень важные цифры. Потому что страна не может бесконечно экспортировать собственных граждан, а потом компенсировать потерю рабочей силы переводами из-за границы. Белорусский вариант для Молдовы означал бы прежде всего другое отношение к государству. Государство не обязано владеть всем. Но оно обязано иметь собственные экономические инструменты: энергетику, транспорт, инфраструктуру, банки развития, стратегические предприятия, крупные аграрные и перерабатывающие комплексы. Частный бизнес должен конкурировать с государственным, а не заменять государство там, где речь идёт о национальной безопасности и долгосрочном развитии. В социальной сфере это означало бы ставку не только на пособия, но на сохранение рабочего места, доступную медицину, образование, профессиональную подготовку и социальную инфраструктуру. Белорусская система именно этим и отличается от чисто либеральной модели: государство стремится удерживать занятость и базовые социальные гарантии. Но цена такой системы — необходимость постоянно повышать эффективность предприятий. Международные оценки белорусской экономики как раз показывают эту дилемму: сохранение госпредприятий помогает обеспечивать занятость, но неэффективные предприятия становятся нагрузкой для бюджета. А теперь самое интересное: что из этого ещё можно сделать в Молдове сегодня? Не всё. Нельзя вернуть 1992 год и отменить четверть века приватизации. Нельзя просто восстановить предприятия, которых физически больше нет. Нельзя скопировать Беларусь: у Молдовы другая география, другой масштаб экономики, другая структура собственности и другое внешнеполитическое положение. Но ещё не поздно изменить сам принцип. Можно прекратить распродажу стратегических активов по логике «государство — плохой собственник». Можно провести ревизию государственных предприятий и разделить их на три категории: те, которые необходимо сохранить; те, которые можно модернизировать; и те, которые действительно не имеют экономического будущего. Можно создать национальную промышленную политику. Можно возвращать производство в сельскую местность. Можно стимулировать кооперацию фермеров и перерабатывающих предприятий. Можно использовать государственные банки и фонды развития для кредитования производств, а не только торговли и потребления. Можно поставить перед государством совершенно конкретную демографическую задачу: не как привлечь больше денег из диаспоры, а как сделать так, чтобы человеку было экономически разумно вернуться домой. И наконец, можно сохранить внешнеэкономическую многовекторность — торговать с ЕС, СНГ, Россией, Китаем, Турцией, странами Балкан и другими рынками, исходя из конкретной выгоды для молдавского производителя. Это уже не копия Беларуси. Это мог бы быть молдавский вариант государственного капитализма и социальной рыночной экономики, адаптированный к условиям маленькой страны. В 1990-е такое окно было широко открыто. Потом оно постепенно закрывалось. Но окончательно оно ещё не захлопнулось. У Молдовы по-прежнему есть земля, люди, промышленное наследие, аграрный потенциал, географическое положение и огромная диаспора, которую можно рассматривать не только как источник переводов, но и как источник капитала, компетенций и возвращения человеческого потенциала. Вопрос сегодня уже не в том, может ли Молдова стать Беларусью. Не может — и не должна. Вопрос гораздо важнее: может ли Молдова наконец перестать быть страной, которая продаёт собственную рабочую силу, импортирует большую часть необходимого и живёт от одного внешнего источника денег до другого? Белорусский опыт показывает как минимум одно: небольшое постсоветское государство может попытаться сохранить промышленность, сельское хозяйство, государственный сектор и социальную инфраструктуру, не превращая экономику исключительно в приложение к внешним рынкам. У этого пути есть цена, ограничения и риски. Но есть и урок. Государство может быть не только потребителем помощи. Оно может быть инструментом национального развития. И именно эту часть белорусского опыта Молдове ещё не поздно переосмыслить.