МОЛДАВСКИЙ ВЕКТОР - канал Владимира Букарского

Уважайте «Россию глубинную», господа философы! Борис Межуев пишет о возвращении черносотенного дискурса и призывает поставить ему заслон консервативным языком. Но здесь возникает неприятный вопрос: а почему этот дискурс вновь и вновь получает общественную пищу? Почему либеральная интеллигенция с завидным постоянством оказывается в положении людей, которые своими поступками подтверждают самые жесткие ярлыки, навешиваемые на неё её противниками? История России дает на этот вопрос немало ответов. В 1917 году значительная часть либеральной интеллигенции повела себя именно так, как десятилетиями предупреждали Михаил Катков и Владимир Грингмут в «Московских ведомостях». Для них разрушение государственного авторитета во имя абстрактных политических принципов было не страшным предупреждением, а почти программой. Результат известен: февральская революция очень быстро перестала быть управляемым освобождением от «старого режима» и превратилась в демонтаж самой государственности. Через полвека история повторилась в иной форме. Советская интеллигенция эпохи перестройки с поразительной точностью воспроизвела сценарий, который Михаил Лобанов и Всеволод Кочетов описывали ещё на рубеже 1960–1970-х годов. То, что тогда казалось параноидальными страшилками консервативных критиков, спустя годы стало реальностью: презрение к собственной стране, убежденность в моральной неполноценности её истории, готовность принимать внешние оценки как высшую инстанцию и, наконец, разрушение институтов, которые считались препятствием на пути к прекрасному будущему. Особенно болезненный сюжет - 1990-е. Часть либеральной общественности еврейского происхождения, особенно своим поведением в октябре 1993 года, фактически предоставила обществу образцы поведения, которыми потом десятилетиями пользовались самые мрачные антисемитские пропагандисты. Не потому, что происхождение определяет политические взгляды - это абсурд. А потому, что человек, претендующий на роль представителя определённой общественной группы, должен понимать цену собственных публичных поступков. Иначе он невольно становится ходячим пособием для тех, кто эту группу ненавидит. И здесь я вынужден признать: Нина Андреева в 1988 году в своей известной статье сформулировала проблему, которую последующие десятилетия только подтвердили. Обсуждать можно практически всё. Но государство не может существовать, если его собственная элита и интеллектуальный класс одновременно начинают отрицать фундаментальные принципы, на которых оно держится. Поэтому тем, кто сегодня опасается новой Лидии Тимашук, стоит задать себе простой вопрос: а не делаете ли вы сами всё возможное для её появления? Не хотите стать объектом новой травли - не посягайте на принципы. Не отделяйте себя от народа, который несёт тяготы войны. Не объясняйте ему, что его жертвы, страхи и надежды - всего лишь проявления «неправильного сознания». Не относитесь к стране как к материалу для очередного интеллектуального эксперимента. Это касается всех тех, кого Евгений Минченко и Евгения Стулова относят к «России столичной». Сегодня от этой группы требуется не очередная философская декларация и не поиск очередного виноватого, а элементарная солидарность с собственной страной. О «России уехавшей» сейчас говорить практически бессмысленно. Её политический выбор уже сделан, и в значительной степени она сама себя вывела за пределы российского общественного пространства. Снятие «Яблока» с выборов можно рассматривать и как очередной сигнал этой части общества: уходя - уходите. Но тем, кто остался, ещё не поздно понять главное. Есть Россия столичная, медийная, интеллектуальная. А есть Россия, которая живёт не в социальных сетях и не в московских дискуссионных клубах. Она работает, служит, рожает детей, хоронит погибших и несёт на себе последствия решений, которые принимались элитами десятилетиями. Называйте её как угодно - «глубинной», «молчаливой», «провинциальной». Но именно она является страной. И потому сегодня уместнее всего повторить: уважайте «Россию глубинную», господа философы. Не обязательно соглашаться с каждым её мнением. Но если вы хотите оставаться частью этой страны - перестаньте относиться к ней как к объекту перевоспитания.