Андрей Медведев

Кровоточит весь вечер у неба ожог, облака шелушатся, как кожа. У сгоревшего в танке был дом и дружок, и в окопе сгоревшего — тоже. И один всё носил на груди образок, а второй и не думал о чуде. Часовой, покосится на лунный глазок — ничего, пошумели и будет. Вроде всё по уму — ведь на то он и ад, чтобы слышались скрежет и стоны. Но как нежно порой здесь деревья шумят, и как искренне плачут иконы... 2026.