Максим Юсин

Мой сегодняшний комментарий Насилие и бессилие Франция медленно и болезненно приходит в себя после 17 октября, когда «общенациональная акция протеста», анонсированная как мирная, привела к погромам в десятках городов и ущербу на сотни миллионов евро. Самое тревожное и опасное из того, что стало понятно в эти дни, -- полное бессилие властей перед захлестнувшей страну волной насилия. Сил полиции банально не хватило на то, чтобы защищать одновременно и административные здания, многие из которых были подожжены, и исторические памятники, над которыми надругались, и торговые улицы, на которых методично громили один магазин за другим, и уж тем более простых граждан, попавших в эпицентр событий и столкнувшихся с беснующейся толпой. В налетах на магазины, когда витрины разбивали, а выставленные на прилавках товары просто уносили, участвовали тысячи человек. Они действовали организованно, методично и безжалостно. Что это за люди, легко понять, посмотрев бесчисленные видеосюжеты – многие погромщики даже не считали нужным скрывать свои лица. И это – одна из особенностей французского бунта: безнаказанность. Погромщики уверены, что им ничего не грозит, что власти побоятся их трогать. А если даже тронут, если вдруг дело дойдет до суда, самый гуманный в мире французский суд (а судьи во Франции известны своими левыми убеждениями) проявит у ним максимальное снисхождение. Политкорректные французские СМИ неохотно говорят об этническом происхождении тех, кто в «черную субботу» 17 октября громил Париж, Марсель, Лион, Нант, Бордо, сжигал мэрию Лиможа. Но надо быть слепым, чтобы не заметить: подавляющее большинство погромщиков – молодежь из пригородов, населенных мигрантами и их потомками. И то, что эти молодые люди имеют французские паспорта, сути дела не меняет. Ассоциируют они себя вовсе не с приютившей их Францией, у них свой образ жизни, своя вера, они обматываются палестинскими и алжирскими флагами, а боевой клич у них – Wallah (клянусь Аллахом). Эти люди – государство в государстве. Они живут во Франции, пользуются ее благами, воспринимают как должное выдаваемые их семьям социальные пособия, но при этом Францию не только ненавидят, но и презирают. А чем иначе объяснить глумление над памятником Жанне д’Арк в Тулузе и сброшенный с постамента в Марселе бюст Марианны – символа Французской республики? И этих людей становится все больше, так как поток мигрантов не иссякает, а переселенцы, прибывшие во Францию даже 20, 30 лет назад, не спешат ассимилироваться, живут по сути в гетто, где свои законы, куда полицейские и жандармы боятся лишний раз заезжать. А кроме того, у этих людей есть мощная политическая крыша – партия «Непокоренная Франция» Жана-Люка Меланшона, имеющая в парламенте вторую по численности фракцию. Ее представители не просто отказались однозначно осудить погромы – они заявляют, что насилие может быть легитимно, если угнетенные борются за свои права. И на этом фоне накануне акции 17 октября, когда вся страна замерла в напряженном ожидании, президент Макрон с супругой веселился на концерте Селин Дион и как ни в чем не бывало выложил в соцсетях кадры пританцовывающей первой леди. После чего французы вспомнили о балах в Версале, которые давали Людовик XVI и Мария-Антуанетта накануне 1789 года и взятия Бастилии. Но Макрона исторические параллели, похоже, не смущают. Выступив в воскресенье вечером с телеобращением, в котором не было объявлено никаких конкретных шагов, отклонив прошение об отставке министра внутренних дел, он в понедельник улетел в турне по странам Персидского залива. А Франция между тем готовится к новым испытаниям. Следующая «общенациональная акция протеста» намечена уже на ближайшую субботу. И можно не сомневаться: погромщики из пригородов тоже к ней готовятся, намечая для себя новые цели. Во французских городах осталось еще много нетронутых магазинов. Да и мэрия сожжена пока всего лишь одна.