Замгубернатора

Уголь загнали в угол: Кузбасс между рынком и дотациями Кузбасс по‑прежнему даёт почти половину угля России, но именно здесь угольная модель трещит по швам: добыча и экспорт падают, убытки и долги растут, логистика съедает маржу, а экономика региона всё глубже садится на федеральные дотации. 🪨Добываем много, теряем ещё больше По данным минэнерго, с 2022 по 2025 гг. добыча угля в России упала всего на 2,7% — с 452,1 до 440 млн тонн, экспорт сократился на 4,7%. На этом фоне Кузбасс выглядит аномально: здесь добыча просела почти на 15%, до 190,7 млн тонн, а экспорт — с 120,2 до 101,8 млн тонн, то есть тоже примерно на 15% (за несколько лет). При этом регион остаётся «половиной» российского угля: на него приходится около 43% добычи и примерно половина экспорта. Но именно он дал около половины сальдированного убытка углепрома за 2025 г. — 259 млрд из 408 млрд руб. 🚂 Логистика против Кузбасса Ключевая причина — география. Кузбасс одинаково далёк и от западных, и от восточных портов. До санкций существенная часть потока шла в Европу; теперь основной вектор — Азия, куда уголь из Кузбасса нужно везти через БАМ и Транссиб. Даже после модернизации пропускная способность восточного полигона в 2024-2025 гг. оценивается всего в 170-180 млн тонн при заявках угольщиков на 200+ млн тонн. Углю приходится конкурировать за инфраструктуру с нефтью, металлами и контейнерами. Стоимость доставки из Кузбасса до дальневосточных портов достигает $40-$70 за тонну — в ряде случаев на уровне или выше себестоимости добычи. На этом фоне более близкие к портам регионы — прежде всего, Якутия — получают естественное преимущество. Добыча в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке за 3 года выросла так, что их совокупная доля поднялась примерно до 51% от российской выработки, тогда как Кузбасс свою долю сокращает. 💸 Бюджет и занятость: регион на «игле» трансфертов Экономика Кузбасса уже отражает угольный перелом. Среднегодовые темпы роста ВРП за 2021–2024 гг. — около минус 0,5%; индекс промпроизводства держится в узком коридоре 98–100%, при этом угледобыча устойчиво падает. Налоговая база сжимается: доля межбюджетных трансфертов в доходах региона в 2024–2025 гг. достигала 20-25%, а госдолг за 3 года удвоился и превысил 100 млрд руб., выведя Кузбасс в число наиболее закредитованных субъектов Сибири. При этом в отрасли занято около 86 тыс. человек из 139 тыс. российских угольщиков; только за последний год работу потеряли порядка 6,6 тыс. шахтёров. Для региона с десятками моногородов это означает рост социальной нагрузки. Банк России уже фиксирует, что рост зарплат в области вдвое отстаёт от среднероссийского, особенно в бюджетном секторе. 🌏 Внешний фон: Кузбасс работает на сжимающийся рынок Мировой контекст тоже не играет Кузбассу на руку. Экспорт в Турцию в физических объёмах вырос более чем на 60%, но выручка упала с $3,9 до $3 млрд; поставки в Китай, Индию, Корею, Японию и на Тайвань за четыре года выросли на 18% в тоннах, а выручка почти вдвое — с 24,7 до $13,8 млрд — снизилась. Причина — глубокие дисконты: российский уголь в Азии по ряду потоков продаётся на 25-35% ниже бенчмарка Newcastle, а глобальный тренд по углю уже нисходящий: по данным Ember, в 2025 г. весь прирост мирового спроса на электроэнергию был покрыт ВИЭ и атомом, тогда как угольная генерация немного сократилась. 🧩 Что это значит для будущего Кузбасса Формально Кузбасс ещё долго останется угольным центром России: регион даёт почти половину добычи и экспорта, а стратегия социально‑экономического развития области до 2030-2035 гг. по‑прежнему ориентируется на рост добычи как главный источник бюджетных доходов. Но по факту регион уже живёт в условиях структурного сжатия угольного рынка: добыча и экспорт падают, логистика дорожает, конкуренты на Востоке наращивают объёмы, бюджет всё сильнее сидит на трансфертах, а занятость и доходы проседают. Без разворота в сторону диверсификации и несырьевого бизнеса «угольная столица» рискует остаться в статусе крупного добывающего региона с хроническим дефицитом и растущей социальной ценой поддержки отрасли. @mcrepostenergy