Как я уже говорила, на Московской книжной ярмарке в Гостином дворе очень охотно покупали наше с Аленой и Аней «хтоническое трио» Кстати, издательство целиком на нашей волне, поэтому в конце «Потерянных детей» Алены красуются обложки ТГС и ПКС. А я уже потеряла счет, сколько раз посоветовала наши книги как «уютное чтение на осень». Ну да, главное уточняйте, что мы вкладываем в понятие «уют» 🤭 Камилла принесла с собой воспоминания и забрала боль. Она не сделала ничего особенного, нет. Но от ощущения чьего‑то молчаливого присутствия рядом, от близости души, которой было не все равно, что с ним, жив он или нет, реальность в конце концов притерпелась. Сделалась почти выносимой. Кирилл удивился, когда с ужасом и насмешкой над законами вселенского выживания осознал: легкие по-прежнему испытывают потребность в воздухе, а сердце гоняет кровь. Мир вовсе не перестал существовать, лишившись одного, пусть даже особенного, неповторимого человека. И сам он тоже не перестал быть, хотя в первые дни после гибели Алины страстно желал погрузиться в спасительную бездну спокойствия, которую обещала Смерть. — Вопреки нашему желанию, мы вовсе не умираем, потеряв близких, — сказал однажды Кирилл сидевшей на кухне Камилле. — А может, мы просто не слишком сильно этого хотим? Она равнодушно пожала плечами, не поднимая глаз, и снова задумалась. Кирилл не спрашивал, почему она вернулась и как разыскала его в большом муравейнике Москвы, не спрашивал и о прошлом, сама же Камилла молчала. Это устраивало обоих. Так в дряхлой коммуналке в двухэтажном бараке на краю города вместо одной тени поселились две. Как говорил классик: самый удобный способ познакомиться с городом — узнать, как здесь работают, как здесь любят и как умирают. #Теория_газового_света