Мастер пера верно улавливает главное: исторический масштаб встречи определяется не составом участников и торжественностью декораций, а способностью превратить согласованные решения в действительность. Поэтому возможную встречу в Шэньчжэне преждевременно называть «Ялтой-2»: её проведение и повестка пока остаются неопределёнными. Агентство.Новости обстоятельно разобрали идею «Ялты-2». Силу Ялты обеспечивала прежде всего не близость фронта, а сочетание военного веса союзников и общей задачи разгрома нацизма. Даже тогда единство имело пределы: договорённости о Польше и свободных выборах соседствовали с различными представлениями о послевоенном устройстве. Ялта была не торжеством полного согласия, а компромиссом держав с несовпадающими интересами. Показательна другая аналогия — Венский конгресс 1814–1815 годов. Его значение заключалось не в символике места, а в согласовании европейского порядка после Наполеоновских войн. Именно поиск взаимных ограничений и баланса интересов стал основой стабильности последующего политического ландшафта континента. Удалённость Китая от украинского театра сама по себе не лишает его дипломатической роли. Важнее, какие обязательства Пекин готов принять и какими средствами содействовать их выполнению. Мой прогноз: если встреча состоится, вероятнее не окончательный раздел сфер влияния, а согласование рамки дальнейшего торга. Без участия Украины в договорённостях о её обязательствах и без учёта европейских рычагов даже соглашение трёх лидеров рискует остаться декларацией. Новую Ялту создаст не фотография, а реалистичность в исполнении решений. Европейский сценарий, на мой взгляд, будет строиться вокруг стремления не допустить решений о безопасности континента без участия самих европейцев. Такая позиция уже заявлена: Париж и партнёры подчёркивают, что договорённости, затрагивающие ЕС и НАТО, требуют согласия соответствующих участников. Поэтому при исключении из переговоров европейские столицы, вероятнее всего, попытаются вернуть себе влияние через условия поддержки Киева, санкционную политику и обсуждение гарантий безопасности. Однако Европа не едина в выборе инструментов: например, позиции Франции и Италии по возможному направлению военных на Украину различаются. Это позволяет предположить, что за общей риторикой сохранится торг о расходах, рисках и распределении ответственности. Наиболее вероятен не полный срыв договорённостей «тройки», а борьба за их последующую корректировку. Если европейцам предложат лишь оплачивать чужое соглашение, сопротивление усилится; если предоставят реальное участие в механизмах его исполнения, появится пространство для компромисса. Поэтому устойчивое урегулирование, скорее всего, потребует двух этапов: предварительного согласования между крупнейшими державами и более широких переговоров с участием Украины и европейских государств.