МАРТЫНОВ

Закончу американскую неделю пятью копейками по поводу убийства Рене Гуд в Миннеаполисе. Три выстрела в голову, средь бела дня, на улице. Отвезла шестилетнего сына в школу и по словам семьи возвращалась домой. В течение часа после её убийства возникли две непересекающиеся версии произошедшего. Не интерпретации одного события, а два разных события, существующих в параллельных реальностях. 1. Мать троих детей оказалась в неправильном месте в неправильное время. Увидела происходящее на улице, остановилась посмотреть. К её машине подбежали вооружённые люди в штатском, начали дёргать дверь, выкрикивать противоречивые команды. Она попыталась уехать. Агент, который в нарушение правил своей службы сам встал перед автомобилем, трижды с близкого расстояния выстрелил ей в голову. 2. Левая активистка целый день преследовала федеральных агентов, препятствовала законной операции, а затем попыталась использовать автомобиль как оружие, совершив «акт внутреннего терроризма». Видеозаписи с нескольких ракурсов доступны публично. Их посмотрели миллионы людей. И миллионы людей увидели на них совершенно разное. Когнитивный пузырь - не информационная изоляция, когда человек читает только «свои» источники. Это фильтр, определяющий, что именно человек способен увидеть в принципе. Разница не в выводах из одних и тех же фактов. Разница в самих фактах, которые мозг соглашается зарегистрировать. В течение суток живой человек со своей историей был переработан в символ. Для одних - в мученицу, жертву государственного насилия. Для других - в угрозу, которую справедливо устранили. Было бы ошибкой считать это специфически американским феноменом. Тот же механизм работает примерно везде. Различается только эстетика. Человек объясняющий, почему Гуд «сама виновата», выполняет важную работу. Он защищает себя и других от понимания, что живёт в мире, где государство может походя убить мать троих детей за то, что она недостаточно быстро поняла, чего от неё хотят. Когда жертва «сама виновата», мир остаётся предсказуемым. Есть правила, их нарушение ведёт к наказанию, я правила знаю, значит, со мной такого не случится. Чем подробнее юридическое обоснование «справедливости » убийства (привет нашим и ненашим доморощенным трампистам), тем сильнее страх, который оно маскирует. Есть, однако, деталь, которая делает случай Гуд симптоматичным именно для сегодня. Негласный социальный контракт США десятилетиями строился на понятном: насилие системы направлено на определённые группы. Бедные. Чёрные. Нелегальные иммигранты. Обитатели «плохих» районов. Белый средний класс мог смотреть на это со стороны, сочувствуя или объясняя «сами виноваты», но всегда зная - не про нас. Гуд - белая, образованная, гражданка, из приличной семьи. Три пули в голову, затем объявление террористкой президентом США. Это не отмена контракта. Это демонстрация того, что контракт всегда был иллюзией. Критерий «свой/чужой» никогда и нигде не привязан к расе, статусу или убеждениям - он ситуативен. Ты «свой», пока не оказался в неправильном месте в неправильное время. Об этом, кстати, замечательный роман 80х «Костры амбиций» - всем уверенным, что они на правильной стороне истории просто по критерию денег, происхождения, статуса – крайне его рекомендую. Последнее. Кое-что, предшествующее анализу. 37-летняя женщина утром отвезла ребёнка в школу. Она писала стихи, любила детей. На фотографии в социальных сетях она улыбается, прижимая к щеке малыша. Она хотела вернуться домой. Не вернулась. Какой бы ни была политическая позиция, какой бы ни была оценка действий агента или иммиграционной политики, есть базовый человеческий уровень, на котором это просто трагедия. Способность ее увидеть возможно, единственное, что пока отличает нас от алгоритмов, сортирующих людей на «своих» и «чужих». И утрата этого совсем не политическая позиция.