2 ноября 1789 года Учредительное собрание Франции большинством голосов (568 против 346) постановило, что всё имущество церкви "передаётся в распоряжение нации". Предложил это епископ Отенский Шарль Морис де Талейран, который, как бы это было неожиданно, объяснил коллегам, что церковь это не собственник своих земель, а управляющий и нация вправе забрать их себе, взяв на содержание священников. Решение прошло и у французского государства появился актив на два или даже три миллиарда ливров размером около десятой части территории страны. Контекст этих событий очень важен, т. к. Франция к осени 1789 года де-факто была банкротом и проценты по долгу съедали половину доходов короны, налоги собирались очень плохо, а кредиторы отказывались давать в долг. Лучшей характеристикой того времени были слова главного "голоса" Учредительного собрания того времени Оноре Габриэль Рикети, графа де Мирабо в сентябре 1789: Банкротство, чудовищное банкротство у наших дверей Выбор в итоге был между дефолтом и конфискацией у того, кто не мог сопротивляться и, так и произошло. Правда появилась новая проблема - землю нельзя потратить физически, а продать десятую часть Франции разом значило обрушить цены. Тут и появляется предмет нашего поста - 19 декабря 1789 года создали Чрезвычайную кассу и выпустили первые ассигнаты на 400 миллионов ливров. Это были не деньги, а облигации под 5% годовых с правом оплатить ими покупку национальных имуществ. Конструкция, надо сказать, отличная, т.к. после оплаты ими земли эта бкмага "сгорала", уменьшая обращение этих бумаг. В апреле 1790 ассигнатам установили принудительный курс и обязали принимать ими платежи. А дальше все пошло совсем не туда - в сентябре по ним отменили проценты и допечатали 800 миллионов, а потом еще 600 миллионов и еще 300 и еще 1,2 миллиарда, а в сентябре 1793 разом 2 миллиарда и все это под тоже самое обеспечение, что и первый выпуск. К 1796 году в обращении было 45 миллиардов ливров ассигнатов при изначальной оценке всей конфискованной церкви в 3. Бумажная сотня ливров стоила меньше одного ливра монетой и 19 февраля 1796 года Директория публично сожгла печатные доски на Вандомской площади, а 30 сентября 1797 объявила "банкротство 2/3", когда две трети госдолга списали. Вот такой пример, что конфискованный актив это хорошее обеспечение ровно до тех пор, пока под него выпускают столько долга, сколько он стоит. Параллелей из этого текста можно провести огромное количество, начиная от приватизации у нас (под обесценившиеся ассигнаты покупали настоящую землю) и современной Франции с ее долг/ВВП до "репарационных кредитов" под залог замороженных резервов ЦБ в Euroclear с запросом сумм больше стоимости обеспечения. 📢 MarketOverview | МАКС