Дневник Марии Поденко

Что останется обществу от богатейших россиян? Forbes Life выпустил новый интересный рейтинг «Наследие». Оценивали в этот раз не то, сколько денег заработал предприниматель, а сколько пользы он принёс и что оставит обществу после себя. В рейтинг вошли 30 миллиардеров, создавших материальные объекты, которые изменили среду жизни большого числа людей: музеи, культурные центры, школы, парки, стадионы. Критерии с равным весом: личные инвестиции, посещаемость, значение для региона и оценка экспертного жюри. Первая тройка: 1️⃣Роман Абрамович («Гараж», Новая Голландия, Переделкино, Мещерский парк, Еврейский музей и центр толерантности). 2️⃣Сергей Галицкий (парк, стадион и футбольная академия в Краснодаре) . 3️⃣Леонид Михельсон (ГЭС-2, «Ударник», преображение Тобольска). Чего не хватает, чтобы говорить о наследии как о долгосрочном активе для общества? Forbes пишет, что не учитывались последующие траты на содержание объектов и вложения в школьные эндаументы (почему только школьные 🤔). Для рейтинга объектов это логично, но если мы говорим о наследии, то есть о том, что продолжит работать, когда основателя уже не будет рядом (новые подписчики, читайте мои посты здесь с начала 😁), то посчитать нужно как раз то, что осталось у Forbes за скобками - устойчивость созданного. Любой объект или проект требует не только стройки, но и ежегодных расходов. Покрывают их пока работающие бизнесы или личные активы основателей. А сколько стоит владеть наследием уже сейчас? Новое здание центра «Вверх», который поддерживает фонд «Абсолют-Помощь» Александра Светакова, оценивается в 1,3-1,4 млрд рублей. Ежегодное содержание нового здания - примерно 250 млн рублей. От себя замечу: Светаков - один из знаковых российских филантропов, и мне доводилось общаться с ним именно на тему эндаументов. А теперь посчитаем. Если ориентироваться, например, на 10% годового дохода, направляемого на финансирование центра, нужен эндаумент от 2,5 млрд рублей. И такие капиталы в России уже есть. Причём собирать его необязательно одномоментно - капитал можно наращивать стратегически в течение нескольких лет, в том числе направляя полученный инвестиционный доход на пополнение «тела» эндаумента. Школа «Летово», помимо самого крупного среди школ эндаумента (2,4 млрд рублей), ежегодно привлекает существенные средства на текущую работу. Только за 2024-2025 учебный год школе пожертвовали более 1 млрд рублей. Что будет, если бизнес или основатель уйдут? История уже подкидывала такие кейсы. Максим Ноготков в 2015 году потерял российские активы, включая Никола-Ленивец, но арт-парк жив. Борис Минц уехал, а созданный им Музей русского импрессионизма продолжает работать под новым попечителем. Хорошая новость, что наследие не исчезло вместе с основателями, но в обоих случаях просто нашлось, кому подхватить созданное. Эндаумент нужен как раз для того, чтобы будущее наследия как можно меньше зависело от такого счастливого стечения обстоятельств. В мире системные долгосрочные проекты, реализуемые крупными филантропами, капитализированы через эндаументы, доли в их бизнесе, инвестируемый капитал (часто бессрочно) для покрытия благотворительных расходов. Так что пятый критерий в рейтинге Forbes про устойчивость и подсчет «второго капитала» в эндаументах точно не помешал бы. И настоящий рейтинг «Наследие», наверное, составит сама жизнь через 20, 50, а может быть, и 100 лет. Когда станет видно, какие из созданных сегодня музеев, школ, парков и культурных институций пережили своих основателей и продолжают работать для следующих поколений.