Спектакль «Что делать?» – сценический перфекционизм в абсолюте. Ну вот как не восхищаться Могучим? Им восхищаются практически все. Это мощное, могучее явление нашего времени. Каждый его спектакль – целый мир, многослойное высказывание, которое надолго и глубоко западает в душу, не оставляет в покое, догоняет впоследствии. Хочется об этом думать, спорить, рассуждать. И здесь, друзья, мне придётся быть неоригинальной: «Что делать?» – очередная глыба. Очень сильная работа, при этом минималистичная по форме, органичная и невероятно актуальная. У меня вообще ощущение, что такие спектакли рождаются уже полностью готовыми в голове режиссёра. Как будто Могучий складывает невероятно сложный пазл, и в результате на сцене возникает нечто абсолютно цельное, филигранное, выверенное до мельчайших деталей. Монохромные декорации, музыка с хорами, погружающая в трансовое состояние… И при этом ещё и трансформация зрительного зала, который превращается в аудиторию, а мы сами становимся участниками семинара-диспута. Вечная борьба нового со старым. Пунктиром звучат «Отцы и дети». Но Могучий задаёт неудобный вопрос: возможно ли вообще жить по-новому? Есть ли другой путь или мы раз за разом проходим всё ту же дорогу, где те же страдания, та же ревность, те же простые человеческие чувства и те же сценарии, от которых, видимо, никуда не уйти? Спектакль показывает, в какую ловушку попадают герои, пытаясь воплотить свою утопию: построить «новый мир» исключительно на рациональных принципах. В итоге они сами создают для себя новые, ещё более жёсткие рамки. И рациональный эгоизм оборачивается эмоциональной глухотой. И очень интересная фигура, вызвавшая у нас жаркие споры. Фигура, которой нет в романе. Хотя роман Чернышевского в данном случае лишь отправная точка для важных для каждого из нас мыслей. Это фигура Красоты. Причём нарочито андрогинная, в чём-то отталкивающая, толкающая к смерти, холодная, в которой нет любви. Что это? Я читала у театральных критиков интересную трактовку: это не про гармонию. Это красота «хрустального дворца», идеальная, но ледяная и мёртвая. Воплощение идеи, доведённой до абсолюта, которая становится отталкивающей и разрушительной, потому что в ней нет места живому, несовершенному человеку. Или это что-то другое? Спектакль не даёт готовых ответов. И главный вопрос, который остаётся после него: а что делать нам, здесь и сейчас? Поделитесь, кто видел, какие у вас мысли на этот счёт?