В XVII веке европейский dinner мог происходить около полудня. Людовик XIV, например, обедал в полдень, а позднее ел supper. В XVIII веке у состоятельных классов главный приём пищи начал постепенно сдвигаться: на два, три, четыре часа дня и дальше. Причин было несколько — менялся рабочий ритм, городская жизнь, социальные привычки и, что особенно важно, освещение. Чем лучше человек мог осветить вечер, тем меньше его день зависел от солнца. Поздняя трапеза стала ещё и статусным маркером: возможность распоряжаться временем иначе, чем диктовал световой день. В 1765 году Георг III обедал около четырёх часов дня. А в начале XIX века английский путешественник уже жаловался на парижскую привычку ужинать в семь вечера как на возмутительно позднюю. Мы любим считать собственный распорядок естественным. История обычно отвечает: нет, это просто последняя версия расписания. И, пожалуй, хороший вечер начинается с редкой свободы не спрашивать, который час.