Man, Death & Ethics

Читали «Логику смысла» и наткнулись на аргумент, которого раньше не замечали (p. 46–47). Делёз утверждает, что смысл остаётся одним и тем же при изменениях формы пропозиции по кантовской таблице суждений. Но почему так? Рассматривая качество — утверждение и отрицание, — Делёз пишет, что пропозиции «Бог есть» и «Бога нет» должны иметь один и тот же смысл в силу автономии смысла по отношению к существованию обозначаемого. Однако из того, что смысл пропозиции не зависит от существования обозначаемого, вовсе не следует, что он не зависит от формы самой пропозиции. Независимость смысла от того, существует ли обозначаемый объект, и независимость смысла от того, утверждается или отрицается его существование, — разные тезисы. Первый вполне можно принять, не принимая второго. Пропозиции «Бог есть» и «Бога нет» могут сохранять смысл независимо от того, существует Бог или нет, но отсюда не следует, что они имеют один и тот же смысл. Допустим, смысл пропозиции о кошках не зависит от того, существуют ли кошки. Хорошо. Но каким образом отсюда следует, что пропозиции «Некоторые кошки рыжие» и «Ни одна кошка не рыжая» имеют один и тот же смысл? Когда Делёз переходит к рубрике отношения, возникает ещё одна проблема. У Канта отношение — это вовсе не бинарное отношение между предметами. Речь идёт о другом: о категорических, гипотетических и разделительных суждениях. Поэтому, если мы хотим обсуждать именно кантовскую рубрику отношения, нужно сравнивать пропозиции вроде «Петя влюблён», «Если Петя влюблён, то он беднеет» и «Петя влюблён или Петя беднеет». Делёз же говорит о случаях типа «Петя любит Машу» и «Маша любит Петю», то есть не о разных логических формах пропозиции, а о перемене направления бинарного отношения внутри одной и той же формы. Он незаметно переходит от кантовского отношения как формы пропозиции к отношению между двумя предметами. И в этом не было бы проблемы, если бы он объяснил, почему так делает. Думал, что не заметим. Заметили… Более того, теория смысла, согласно которой пропозиции «Петя любит Машу» и «Маша любит Петю» имеют один и тот же смысл, рискует оказаться просто бессмысленной. Одна из этих пропозиций может быть истинной, а другая ложной. Они сообщают разные вещи, влекут разные следствия и требуют разных реакций. Если всё это не относится к смыслу, становится непонятно, какую объяснительную работу понятие смысла вообще ещё выполняет. Грубо говоря, кажется, что Делёз считает влюблённость Пети в Машу тем же событием, что и влюблённость Маши в Петю. И случись Пете руководствоваться такой теорией, его может ждать неприятный сюрприз. Есть и ещё одна деталь. Русский перевод, как нам кажется, делает Делёза значительно безумнее, чем он есть. Французский текст: "Le sens est toujours double sens, et exclut qu’il y ait un bon sens de la relation". Русский: "Смысл — это всегда двойной смысл, и он исключает наличие в данном отношении здравого смысла". Проблема в том, что sens означает и «смысл», и «направление», а выражение bon sens — одновременно «здравый смысл» и «правильное направление». Поэтому фразу можно услышать сразу в двух регистрах: «смысл всегда двусмыслен» и «у отношения нет единственно правильного направления». Русский перевод почти полностью сохраняет лишь первый регистр, отчего создаётся впечатление, будто Делёз провозглашает тотальную двусмысленность всего на свете и воюет со здравым смыслом. Между тем во французском тексте акцент, по-видимому, смещён именно на отсутствие привилегированного направления.