Мейстер

Европейские пляски вокруг мирного соглашения и разговоры с Зеленским с посылом «не доверяйте США» – на самом деле проявление все одного и того же старого симптома. Симптом этот в свое время отлично сформулировал Генри Киссинджер, своим знаменитым вопросом: «Кому мне звонить, если я захочу поговорить с Европой?». На тот момент Европа была расколота и по линии Восток-Запад, и внутри Запада единства тоже не наблюдалось: позиции Франции, Великобритании, Германии и Италии могли быть направлены во все четыре стороны с очень малыми шансами на сходимость. Сейчас вроде бы какое-то единство есть, но в действительно решающий момент оказывается, что оно исчерпывается лозунгами, а единую позицию Европа сформировать так и не может. Позвонить, чтобы ее выяснить, по-прежнему некому. Урсула фон дер Ляйен и Кая Каллас – те еще «рупоры», и отношение к ним соответствующее. Европа не может исполнить даже те пожелания, вокруг которых вроде бы исходно сложился консенсус – в виде конфискации российских активов, например. Потому что как только дело дошло до подготовки к практическим шагам, полезли многочисленные «да, но…». То же самое касается гарантий безопасности, закупок оружия для ВСУ и много чего еще. В этих условиях понятно, почему ни Россия ни США не хотят с Европой говорить о чем-то серьезном, а у Европы нет шансов доказать, что говорить с ней следует. И это, в целом, момент истины для Евросоюза: его исключение из процесса принятия решений по Украине, вдобавок выполненное руками США через прямое давление компроматом, является если не приговором, то обвинительным заключением в адрес ЕС. И по итогам происходящего многие страны могут решить, что региональные объединения, если не самостоятельное плавание, представляются более выгодными. Особенно если (и когда) в ЕС додумаются до того, что война с Россией – хорошая идея, и начнут звать всех «в ружье».