Сказать, что я была лишена дара речи от увиденного, – значит ничего не сказать. Сколько живу, столько поражаюсь, насколько жестокими и бесчеловечными могут быть некоторые люди. В этих словах столько злобы, цинизма и откровенного душевного убожества, что просто невозможно поверить, что такое может написать человек другому человеку, переживающему тяжелейшее испытание. Посмотрела бы я на эту пидараску, если бы её коснулся этот недуг, – как бы она тогда запела. Тварь!