Luguev

Во дворе моего тестя огромное количество зелени. Здесь лаванда, хризантемы, какое-то растение из названия которого я помню только «метельчатая», авокадо, и отдельно стоит гранатовое дерево с наливающимися плодами. Много всего. Так Мама моей жены спасалась от будней ухода за угасающим человеком. Тесть мне сказал при первой встрече «Сколько? 32? Старше моей дочери на 11 лет? Это хороший возраст- дурь уже ушла, а силы еще остались». А потом сказал «Ты женщинам прощай. Они… Они - другие» И в этом было столько сарказма, что мы как-то сразу подружились. Теперь когда дяди Рашида нет, я постоянно натыкаюсь на следы его присутствия - колонки, шнуры, страшно поношенные чехлы от телефонов, одеколоны и галстуки. Он радовался когда в моей машине вдруг звучали Uriah Heep и Led Zeppelin и давал мне разных поручений, кому-то что отвезти, передать, забрать. Причем это было всегда так незначительно и решаемо по телефону, что я понимал - ему просто приятно говорить людям «Зять заедет, передаст» . Ну и мне было важно угодить человеку с которым мы были близки именно потому что не делали друг другу мозги. Некоторое время назад, когда он уже не мог двигаться и говорить, я усадил его перед ноутбуком и включил “While My Guitar Gently Weeps”, в его любимой версии- там где Джордж Хариссон, Ринго Старр, «пятый биттл» - Клэптон и аккомпанемент от Элтона Джона. Мы смотрели молча, а потом он расстроился и сжал мою руку. Ну наверное в этот момент мы и попрощались. И больше его любимых песен я ему не включал. Потом уже приезжая в Кизилюрт не забывал посидеть рядом и рассказать что-то незначительное, как будто ничего не изменилось. Теща смотрела за ним года два, она буквально приросла к дому и спасалась тем, что переделывала все вокруг. Появилась большая летняя кухня, новая плитка, свежий забор, новые двери , и сад зацвел по новому. И это так странно для меня- что все эти маркеры новой спирали жизни связаны с человеком, который уходил. А потом случился последний приступ. С тещей находились только наши дети, и Ева испугалась и сбежала в другую комнату, а сын- Абуталиб пошел за ней и вернул к бабушке плачущей над телом мужа и они вместе ее обнимали. Сейчас люди почти перестали приходить- остались только самые близкие. Я сижу во дворе где буйно расцветает сад, сонные куры что-то выкривают сквозь свои куринные сны. У моих ног бегает Рыжий Мо- котенок, который в Махачкале чуть было не залетел под колесо моего авто. Он был совсем кроха- грязный, со слипшимися почти слепыми глазами. Когда мы его привезли, теща сказала «Только не это!» и через пять говорила «Мой хороший, Аллах тебя послал мне…» Тут очень не хватает тестя и нам придется научиться жить без его поручений и замечаний. И я еще разок послушаю про «грустный плач моих струн» и попрошу Всевышнего, чтобы он простил Рашидхану сыну Мусы его грехи.