TsarGori

Заметки на полях. Русская Европа Достоевского. Недавно прочёл небольшую книгу Поля Морана "Русская Европа Достоевского" от издательства "Ruinaissance" в переводе В.В. Лорченкова. В этом сборнике центральную часть занимает эссе "Русская Европа, предвещённая Достоевским", написанное Мораном в 1948-ом году в Швейцарии. По сути, это заметки и размышления на основе "Дневника писателя" — журнала поздней публицистики Достоевского, который он издавал с 1876-ого по 1881-ый годы. В своём эссе Моран ретроспективно усматривает у Достоевского предсказания тех потрясений, которые затем постигли Европу в первой половине XX века. Особенно основные европейские страны: Францию, Германию, Великобританию и Австро-Венгрию. А Достоевский в "Дневнике писателя", — нельзя не отдать ему должное, — действительно выступает довольно грамотным пророком: с одной стороны, он не слишком конкретен в своих предсказаниях на будущее, чтобы допустить явную ошибку. — Вы не увидите там пророчеств в духе "Европу ждёт мировая война ровно через 10 лет". С другой стороны, он достаточно конкретен и подробен, чтобы некоторые его пророчества можно было подверстать под катастрофические мировые войны XX века. Например, он предрекает скорую войну между Францией и Германией: ... близкая война ее с Германией почти неминуема, даже если б она и не желала начать ее. <...> Эта роковая борьба в настоящую минуту уже завершается, а последняя битва близится с страшною быстротою. Франция была выбрана и предназначена для страшного боя, и бой будет. Бой неминуем, это верно. Впрочем, есть еще малый шанс, что будет отложен, но лишь на самое короткое время. Но во всяком случае, неминуем и близок. (сентябрь 1877). Также Достоевский довольно точно отмечает, что русских не любят в Европе и представляют варварами, готовыми разрушить европейскую цивилизацию ради одного лишь разрушения. И эта нелюбовь не вполне рациональна: зачастую к ней примешивается страх перед русским нашествием и радикальной сменой порядка вещей. Кроме того, он метко замечает, что многие русские интеллигенты, погрузившись в европейскую культуру, в политике чаще заимствуют левые идеи и занимают левые позиции: западников, либералов, прогрессистов, а в наиболее радикальных случаях — социалистов и революционеров. Оба эти наблюдения хотя и были написаны полтора века назад, но и теперь звучат вполне современно (если не сказать "злободневно"). — В отличие от объяснения Достоевского этому второму обстоятельству: Вот что мне кажется: не сказалась ли в этом факте (то есть в примыкании к крайней левой, а в сущности, к отрицателям Европы даже самых яростных наших западников), — не сказалась ли в этом протестующая русская душа, которой европейская культура была всегда, с самого Петра, ненавистна и во многом, слишком во многом, сказывалась чуждой русской душе? Я именно так думаю. (июнь 1876). Я же полагаю, что русские либералы и западники просто стремились заимствовать наиболее свежие европейские идеи. Быть "в тренде". — Как делают это и в наше время. — Как и тогда, сейчас их подстёгивает к этому старое русское желание преодолеть наше идейное и технологическое отставание от Европы*. Мнимое или реальное — им уже не столь важно. Догнать Европу, а в идеале — перегнать: стать её передовой частью. Усвоить и развить дальше всё то лучшее, что было и есть в Европе. Это желание было свойственно им как минимум со времён Петра I и его "прорубания окна в Европу". Если не раньше. (* — и ещё этот их слепой пиетет перед ней) При этом в своём стремлении позаимствовать самое свежее из Европы некоторые русские были слишком поспешны, а потому неразборчивы. — Чем европейцы не преминули воспользоваться: увидев, что социализм хорошо пускает корни на нашей почве, в XIX веке они оказали всевозможную помощь левым силам в России, выступавшим против царя и за революцию. Наконец, во время Первой мировой эта стратегия сработала. А вот более разборчивые русские поняли уже тогда (и ещё многие понимают теперь, во время очередной войны), что в своём развитии Европа свернула куда-то не туда, отравившись собственным ядом левых идей и русофобии.