Экономика продления жизни. Стрыгин

Новости лонжевити Свеженькая, с пылу с жару статья в Nature с громким заголовком “Late-life semaglutide treatment slows ageing and extends lifespan in female mice”. То бишь лечение семаглутидом, начатое в пожилом возрасте, замедляет старение и продлевает жизнь мышам. Правда, исследовали почему-то только самок. Причём эффект на продолжительность жизни получился вполне себе впечатляющим: семаглутид начали давать в возрасте 20 месяцев, а медианная ПЖ выросла с 742 до 834 дней - на 92 дня, или 12.4%. На позитивных моментах исследования особо заострять внимание не будем - о них завтра напишут все популяризаторы и трансгуманисты (если уже не написали). Но сильные стороны у работы действительно есть: - очень позднее начало терапии - 20 месяцев. Это действительно круто. Подобные результаты были только у рапамицина с акарбозой; - приличная выборка в основном lifespan-эксперименте - около 40 животных на группу - это нормальные старые мыши на обычном рационе, а не модель диабета или патологического ожирения. Поэтому результат гораздо интереснее именно с точки зрения геронтологии; - измерили дофига всего: физическую работоспособность, координацию, память, метаболизм, нейрогенез, гемопоэтические стволовые клетки, воспаление, маркеры сенесценции, повреждения ДНК, экспрессию генов и т. д. Причём довольно много эффектов смотрит в одну сторону. - и, что особенно хорошо, авторы не проигнорировали очевидное возражение «мыши просто меньше жрали»: семаглутид снижал потребление пищи примерно на 24%, поэтому они провели отдельный эксперимент с сопоставимым ограничением калорий. По некоторым параметрам CR и семаглутид работали похоже, а по исследовательскому поведению, пространственной памяти и контролю глюкозы семаглутид даже оказался лучше. А теперь переходим к интересному. Проблема №1. Мы не знаем, сколько из этих +12.4% дал собственно семаглутид. Это, пожалуй, главный недостаток lifespan-части работы. Эксперимент semaglutide vs calorie restriction длился пять месяцев и измерял healthspan, а не lifespan. То есть CR-мышей в этой части исследования не довели до естественной смерти. И это не какая-то придирка: сами авторы признают, что такой lifespan-эксперимент ещё идёт. Поэтому мы пока просто не знаем, сколько из дополнительных 92 дней обусловлено специфическим действием GLP-1RA, а сколько — тем фактом, что мышь хронически потребляла на четверть меньше калорий. Проблема №2. Контроль жил подозрительно мало Медиана контрольной группы - 742 дня. Например, в большом исследовании разных инбредных линий медианная ПЖ самок C57BL/6J составляла 866 дней. И тут возникает несколько забавная картина: контроль: 742 дня семаглутид: 834 дня исторический контроль из другой большой работы: 866 дней. То есть мышей после «продления жизни на 12.4%» семаглутид фактически довёл примерно до той продолжительности жизни, которую C57BL/6J вполне способны демонстрировать вообще без лечения. Это заставляет задаться вопросом: мы действительно получили экстраординарное продление нормальной жизни или частично исправили нечто, из-за чего конкретная контрольная когорта жила необычно мало? Проблема №3. Только самки, одна инбредная линия, одна лаборатория Проблема №4. Огромное количество endpoints С одной стороны, это достоинство исследования. С другой - классическая multiple comparisons problem. Авторы проверяют десятки физиологических, клеточных и молекулярных показателей. При α=0.05\alpha=0.05, если проверить 50 абсолютно неработающих гипотез, в среднем получишь 2.5 «статистически значимых» результата просто случайно. Я не нашёл в статье единой study-wide поправки на множественность всех этих фенотипических и молекулярных сравнений. При этом главный survival result это почти не затрагивает: P=5.7×10^−6 настолько маленькое, что разумная поправка на множественность его не "съест".