«Доктор, я хочу выглядеть как моя фотография, которую создал AI». Мой друг, пластический хирург Андрей Искорнев, рапортует из Хьюстона, где только что прошел один из самых авторитетных конгрессов пластических хирургов в мире. У индустрии красоты на повестке три главные задачи: воплотить в жизнь лицо, придуманное AI, вернуть жир туда, откуда его забрал «Оземпик», и сделать талию уже, не удаляя ребра. Еще немного, и человеческая анатомия будет существовать исключительно в качестве рекомендации. Андрей вспоминает: когда-то пациентки приносили хирургам фотографии Анджелины Джоли и Беллы Хадид, теперь — собственные портреты, улучшенные FaceApp или AI. AI заодно охотно объясняет, какие именно операции потребуются для их достижения. Когда врач отказывает, пациентка идет за вторым мнением к AI, который за свою жизнь не наложил ни одного шва. Тот, разумеется, уверяет, что хирург недостаточно хорош. Таких историй сплошь и рядом: девушка принесла сгенерированное изображение с огромными глазами куклы Bratz и попросила сделать так же, женщина за семьдесят показала обработанную фотографию и захотела выглядеть как собственная внучка. «Я таких не беру», — говорит Андрей. Одна из самых горячих дискуссий: имеет ли значение, на какой глубине делать подтяжку. Плоскость здесь — слой. Под кожей лежит пленка из мышц и связок, которая с возрастом и сползает вниз; раньше ее подшивали сверху, deep plane заходит под нее и поднимает лицо целиком, единым пластом. Обычная подтяжка обещает семь-десять лет, deep plane — десять-пятнадцать. Правда, хирурги до сих пор спорят, что важнее: глубина операции или человек, который держит скальпель. Не обошлось и без «Оземпика». Вместе с животом и бедрами покидают Женщины, потратившие немало денег на избавление от жира, снова платят за него — теперь в щеки и желательно с гарантией, что он не отправится обратно в бока. Пластические хирурги рукоплещут Renuva — препарат будущего, который выращивает жир на щеках. «Липофилинг — все-таки операция: жир забирают из донорской зоны, после чего могут остаться вмятины, неровности и долгие отеки. У пациентов с Ozempic face жира нет вообще, его приходится собирать по всему телу, и качество этого жира очень плохое. Renuva — единственная альтернатива: жировой стимулятор и одновременно био-филлер — кабинетная процедура, сделал и забыл. Он расползается под кожей, как клякса, и восполняет дефицит жира там, где жир есть. Там, где его нет, работает как умный филлер — наполняет собственные жировые клетки жидкостью, водой. Отсюда plump-эффект без гиперкоррекции», — говорит Искорнев. История, после которой даже самые искушенные посетительницы пластики могут удивиться. Горячая тема конгресса, вынесенная в самый большой зал, — rib contouring, хирургическое моделирование нижних ребер ради экстремально узкой талии. Ребра не удаляют: хирург меняет их изгиб, новое положение фиксируют корсетом, на выходе обещают более выраженный переход от узкой талии к бедрам. Андрей против: «Одно дело — работать с мягкими тканями, липосакция или липомоделирование, да и липосакцию сейчас уже никто не делает. Здесь мы вмешиваемся в структуру внутренних органов. Организм не дурак: органы заданы генетически, у кого-то печень одного размера, у кого-то другого, и не во всякую форму тела их можно вместить. Размер брюшной полости — индивидуальная характеристика, она связана с этническими особенностями, ростом и весом пациента. Если мы ее уменьшаем, по закону песочных часов это идет либо вверх, либо вниз — отсюда стриктуры, сдавление полости и нарушение прохождения пищи». Новости из Хьюстона обнадеживающие. Осталось дождаться конгресса, на котором хирурги научатся пересаживать нам чужую самооценку. Спрос, подозреваю, будет колоссальный.