О птицах и притчах. «Когда Нехлюдов стал противен сам себе, ему перестали быть противны все другие люди», — эта фраза из «Воскресения» Льва Толстого больше всего въелась мне в голову. Много в ней мудрости, которая и не сразу открывается. Нужно научиться не просто принимать себя, это любой дурак сможет, а давать себе и своим решениям честную оценку. Это уже сложно, но сложные задачи ведут к развитию. Погода в Москве вчера была отвратная. Метель, ветер валил деревья. Возвращался с прогулки с собакой, когда открывал дверь в подъезд, услышал писк внизу, там в углу, чуть прижатый дверью, сидел птенец голубя. Он только недавно научился летать, к непогоде оказался не готов, замерз, устал и тихо пищал. Жалость кольнула мое сердце, но на пути сердца встал разум, а точнее, иллюзии им создаваемые. Я терпеть не могу городских голубей, они для меня как летающие крысы. И передо мной встал экзистенциальный вопрос. Бездействие тоже действие, я мог бы просто пройти дальше и на все забить, но вид птицы был уж очень жалок. Мое сердце решило сорвать покрывало Майи моего разума. Я задал вопрос себе: «Если ты считаешь себя сострадательным человеком, которому помощь людям и зверям дает внутреннюю гармонию и радость, то как можешь судить ты по неприглядной наружности? Не лицемерна ли твоя добродетель, если ей управляет симпатия?» Вопрос сердца расшевелил разум, он сбросил свои иллюзии, и вспомнились мне притчи, о которых я читал у великих писателей: Гюстав Флобер «Юлиан Странноприимец», Мишель Турнье «Лесной царь». В этих текстах обращаются к историям двух святых, Юлиана и Христофора. Оба они покровители путников, оба прошли через испытания. Вызов им бросил сам Христос. В одном случае через отвращение, в другом — через мнимую легкость поставленной задачи. Юлиана просил укрыть себя и обогреть, отвратительный нищий, больной проказой, Христофора просил перенести его через реку маленький мальчик, который вдруг оказался невыносимо тяжел. Но я не святой, у меня был только продрогший пищащий голубь. А еще любимая девушка, жалость сердца которой столь велика, что она всегда готова позаботиться о любом страждущем. Я поднялся наверх, привел собаку домой, мы с девушкой спустились, взяли коробку, посадили в нее голубя, насыпали ему корм, дали воду, поставили в подъезде к батарее, оставили записку, чтобы его не выкинули, ну и ходили проверять постоянно. Голубь нервничал и пищал, девушка говорила с ним и успокаивала. Птенец наелся, напился, высох, выспался. Сегодня утром он уже пытался выбраться из коробки. Вынес его на улицу. Он боязливо вышел из коробки. Погода была такой же фиговой, но хоть снег не валил. Голубь осмотрелся, отряхнулся, зашел под лавку, вышел, взмахнул крыльями и полетел. Надежда на доброе сердце — наш последний гульден в рулетке жизни. Голубь жив. Вроде и чушь. А мне радостно. Такие дела.