Через два дома начался запах воды. Сначала едва заметный, потом всё отчётливее: сырая глина, тина, холодная глубина. Где-то впереди, за деревьями, лежало что-то большое и тёмное. Он уже слышал это. Не плеск, нет. Другое. Звук воды, которая ждёт. Туман густел с каждым шагом. Деревья по обеим сторонам становились выше, и ветви их смыкались над головой, образуя тёмный свод. Сталкеру казалось, что он идёт не по улице, а по длинной галерее, в конце которой кто-то оставил зажжённую свечу. Он не видел её. Но знал, что она там. Тоска накатывала медленно, как прилив. Не острая. Тихая, тягучая, почти нежная. Он шёл сквозь чужое счастье, застывшее, как муха в янтаре, и чувствовал себя единственным живым существом в музее, где экспонаты смотрят на посетителя. На одной из калиток он заметил почтовый ящик. Крышка была приоткрыта. Внутри лежал конверт.