Сталкер остановился перед одним из окон. На стекле с внутренней стороны лежала тонкая плёнка пыли. На ней, на уровне детской руки, виднелся отпечаток ладони. Маленький, чёткий. Пальцы разведены, как у того, кто прижался к стеклу, чтобы выглянуть на улицу. Отпечаток был не стёртым и не старым. Он был свежим. Сталкер медленно отвёл взгляд. Где-то в глубине квартала, за туманом, пробили часы. Один раз. Потом ещё. Он считал удары и сбился на пятом: звук не обрывался, а растягивался, как резина, и каждый следующий удар приходил чуть позже, чем должен был. Время в этом месте не шло. Оно ходило по кругу, как собака на цепи, привыкшая к своему радиусу. Он достал карту. Бумага отсырела, линии расплылись. Улицы, по которым он шёл, были на ней отмечены, но названия не совпадали. Одно он узнал: на углу, у перекрёстка, висела табличка с тем самым именем, которое он видел на кладбищенском камне. Ржавчина вокруг. Буквы блестят. Сталкер долго смотрел на неё, потом убрал карту в карман. Он понял, что карта здесь не нужна.