Виллы стояли в глубине садов, каждая сама по себе, каждая со своим характером. Островерхие башенки, эркеры, резные балконы, витражи над дверями. Красный кирпич потемнел от сырости и казался почти бурым. Кованые решётки оплели плети дикого винограда, давно побуревшие, и листья на них висели, как забытые письма. Здесь жили люди, которые любили свои дома. Это чувствовалось в каждой детали. И ещё чувствовалось, что дома любят их в ответ. Слишком сильно. Слишком долго. Окна были тёмными. Но занавески висели ровно, и на подоконниках стояли цветы. Не засохшие, не мёртвые. Герань в горшках, и листья у неё были влажными, будто её только что полили.