Levental.live

Проблема в том, что рынок, который сам себя регулирует, — это утопия почище бесклассового общества (про последнее мы по крайней мере точно знаем, что оно когда-то существовало). Я прекрасно помню ситуацию середины нулевых, когда у нас было пяток крупных издательств, полтора десятка средних и много маленьких. Да, все так, было намного-намного лучше, чем сейчас, почти идеально. Но я так же хорошо помню, как крупные рыбки понемногу подъедали рыбок поменьше, до тех пор пока мы не оказались там, где оказались, когда в прошлом году Эксмо-АСТ поглотил Азбуку и монополия стала наконец полной. В конце должен остаться только один! Проблема в том, что на рынке может быть только так и никак иначе, это закон — такой же неотменимый, как всемирное тяготение. (Предупреждая возражения: нет, в капиталистическом центре все то же самое, см.: Шиффрин А. Легко ли быть издателем. Как транснациональные концерны завладели книжным рынком и отучили нас читать. М.: НЛО, 2011.) Из ста пятидесяти маленьких таксопарков всегда рано или поздно получится пять крупных, а потом вы вдруг окажетесь в ситуации, когда кроме Яндекс-такси и нет ничего. В конце должен остаться только один! Кстати, вот тема для веселого эссе в духе старого доброго Жижека: сага о Дункане Маклауде как метафора рыночного капитализма. Ну ведь буквально же.

Есть подозрение, что львиная часть интеллигентских - писательских уж во всяком случае - жертв большого террора стали жертвами не из-за злой воли кровавого тирана и не из-за имплицитно кровавой идеологии, а из-за такой вот вечной подзалупной перхоти. Просто время было привычное к куда более суровым практикам, да и на носу висела самая страшная в истории человечества война.

Когда решил быть оригинальным и думать о монгольской империи.

Увидел новость о том, что у Раздинского выходит 18-томное собрание сочинений. Если вам меньше сорока, то вы скорее всего даже не знаете, кто это такой, да оно вам и не надо. Но тут другое на самом деле интересно. В Союзе, насколько я понимаю, выход многотомного собрания сочинений был моментом утверждения в признанности. Ну, типа с этого момента ты становился живым классиком. (Поправьте меня, если не так.) А сейчас? Сколько ни вспоминаю, выход многотомного СС всякий раз как последнее "прости". Такие собрания выходят только у писателей, которые совершенно никому не нужны, совершенно забыты, уже оказались в... ну, скажем, в археологическом слое.

Все так. Сериал, мягко говоря, посредственный. И это несмотря на то, что в продюсерах у него значится Роберто Савьяно, автор книги, которая носит то же название — "Гоморра". А книга, между тем, абсолютно великая. Как так получилось? А фокус прост. Книга вообще-то документальная, нон-фикшн, там вовсе нет никакого детективного сюжета и героев всех этих с их сложными (нет) отношеньками тоже нет. Ну а сериалу это все, конечно, надо, куда без этого. Ну и получилось что получилось. Странно, что можно настолько не понимать фундаментальную разницу между fiction и non-fiction. Это не к Савьяно претензия, если что. К Савьяно какие претензии — к нему пришли, денег предложили. Кто бы отказался.

Кстати, сегодня фоном, пока завтрак готовил, слушал RT en Español, а там повторяют и повторяют одно и то же словосочетание. Так часто повторяли, что я наконец понял, о чем они — la inteligencia artificial. Почему-то очень смиявсь.

Рассказываю о пеговской "Весне" в Смоленске. ...Однако зачем нам, спросит иной недоброжелатель, музыкальные праздники сейчас, когда страна так долго и тяжело воюет, когда каждый день люди гибнут не только на фронте, но и в тылу — уместно ли, надо ли? Что ж, ответ тут может быть такой: мы сейчас не только тяжело и с трудом воюем, но и с не меньшим трудом нащупываем новые формы патриотизма. После того, как едва ли не вся наша культура вдруг в одночасье оказалась не вполне нашей, возник вопрос: а что такое, собственно, русская культура? Очевидно уже, что не Макаревич с Галкиным. И вот такой фестиваль, как у Пегова, как раз и показывает, что русская патриотическая культура — это далеко не только «Белая березонька» и Шаман. Что живая русская культура еще ого-го как существует, и за нее есть смысл бороться. Читать целиком.

Штош, в самый славный момент своей незалежности Украина просилась в состав Польши. Уже смешно, хотя и предсказуемо. Но еще смешнее то, что до сих пор существуют граждане, которые в припадках готовы биться по поводу так называемой украинской незалежности.

Пишут, городская наша сумасшедшая, сделавшая себе свое бесславное имя тем, что бегала по интернету и выливала ушаты говна на всех, кто отказался признать ее великим писателем, теперь бегает по судам. Говорят, там сразу несколько исков о клевете. Что ж, да послужит ее печальный пример уроком для всех троллей: распространять про людей высосанную из пальца хрень можно долго, но не бесконечно. Даже в интернете.

Фестиваль «Весна» покорил Смоленск «Весна» — это не просто череда концертов, а живое искусство, рождающееся сегодня из сплава нового и забытого, несоединимого и родного. Тяжёлые времена не только забирают — они созидают искреннее творчество, которое трогает сердца. На прошлой в Смоленске прошёл фестиваль новой музыки «Весна». Давайте вспомним, как это было. Три дня город жил непривычным ритмом: на площадках — от филармонии до древних башен крепостной стены — звучала живая музыка и стихи. Самыми пронзительными стали выступления гостей из Донбасса. В башне Громовой Архиерейский Горловский хор «Росток» под руководством регента Ольги Ильчук пел так, что зал замирал, а после не отпускал артистов. А в башне Моховой выступил необычный дуэт: саксофонист Сергей Головня и виртуозный балалаечник Герман Осипов, чей творческий союз родился во время поездок в зону СВО. Там же были представлены работы петербургского фотохудожника Дмитрия Провоторова — серия «Русский портрет», где солдаты и деятели культуры сняты в полевых условиях на амбротипы. А донецкий исполнитель Мондергин, чья юность прошла в реалиях начинающейся войны, дал свой первый концерт в Смоленске — честный разговор со слушателем, где нестандартная подача и свежие биты сочетаются со смыслами, знакомыми каждому, кто знает цену жизни. Кульминацией фестиваля было выступление Государственного оркестра народных инструментов имени Отара Хунцария из Абхазии. Уникальные инструменты для коллектива вручную изготовил Василий Арухаа, отец художественного руководителя и главного дирижёра Дениса Арухаа. Концерт посетил губернатор Смоленской области Василий Анохин, поблагодаривший участников за подаренное творчество. Финал вышел по-настоящему объединяющим: все музыканты вместе исполнили «Катюшу», и зал аплодировал стоя. Смоленск на три дня забыл о наступившей осени — «Весна» принесла в город по-настоящему весеннее настроение и вдохновение. 👉🏻 Смотреть видео в MAX @wargonzo

Ой, какая история-то красивая, прямо загляденье. Отчего-то не сомневаюсь, что там, в этом же наборе, еще и ненависть к кровавому совку, уничтожившему лучший русский генофонд.

Опенколл от "Большой читки". Удивительно, но коллегам удалось казалось бы не бог весть какой актуальный формат — чтение авторами своих текстов — сделать и регулярным, и популярным, и вообще по факту важной частью литературной жизни Питера. Так что отправляйте тексты, если они у вас есть. Я когда-то на площадке "Большой читки" читал — впервые и на тот момент еще не опубликованный — рассказ Отпуск в Стамбуле. Было круто.

Днями исполняется тридцать лет издательству "Городец". Пять лет из этих тридцати нас, то есть меня с "Городцом", связывали и дружба, и любовь, и рабочие отношения. Смею надеяться, что это была важная история не только для меня, но и для "Городца", да и — что уж там — для всей современной русской литературы. Не всегда было просто, но всегда было задорно, весело и дерзко. Задним числом сейчас понятно, что это были одни из самых прекрасных лет в моей жизни. "Городцу" удачи, процветания и многих тысяч новых читателей!

Ну некоторое преувеличение, конечно. Но вообще-то были в этой системе и свои плюсы, и свои минусы. Минус понятен: уникальный шедевр, осваивающий новые границы допустимого, в такой системе старались утрясти и утрамбовывать до нормы, если вообще брали в работу. А плюс диалектически вытекает из минуса: юного гения, писавшего по вдохновению, хоть ничего особо до того и не читавшего, учили составлять слова в предложения, следить за развитием сюжета, вообще хоть каким-то основам ремесла. Получалось долго, хорошо и дорого. Само собой, что общий, медианный, средний по больнице уровень качества литературы был в такой системе несравненно выше, чем у нас тут, где редактор работает за 40k в месяц и за эти деньги должен отредактировать три романа. Быстро, за копейки и тяп-ляп.

🖊 Как агрессивный маркетинг привел к миллионам детских смертей Сухая молочная смесь для грудничков ассоциируется с заботой и здоровьем. Однако именно она стала причиной гибели миллионов детей в беднейших странах мира. Эта трагедия стала прямым результатом агрессивного маркетинга транснациональных корпораций, готовых ради прибыли превратить естественное вскармливание в финансовую зависимость. В 1974 году брошюра, вышедшая в немецком переводе под заголовком «Nestlé убивает младенцев», спровоцировала громкий судебный процесс. Формально корпорация тогда выиграла: суд не счел сухую смесь от Nestlé прямой виновницей детских смертей, но и авторы брошюры получили лишь символический штраф в 300 франков. 🔎 Полвека спустя вопросом занялись экономисты из Беркли и Сан-Франциско. Они сопоставили миллионы записей о рождениях в 38 странах с датами выхода Nestlé на местные рынки. Они также выяснили масштаб произошедшей трагедии и оценили его в 10,9 миллиона избыточных младенческих смертей с 1960 по 2015 год. На пике, в начале восьмидесятых, по их оценкам погибало свыше 200 тысяч детей ежегодно. При этом всплеск смертности наблюдался исключительно в семьях без доступа к чистой воде. Сама смесь не была ядом — убивали социально-экономические условия её применения. Сводить эту катастрофу к злому умыслу отдельных топ-менеджеров значит игнорировать саму суть системы. Грудное молоко как естественный продукт, не требующий упаковки и логистики, оставалось вне рынка, закрывая важнейший этап воспроизводства человека для интересов капитала. Задачей бизнеса было не накормить бедных, а заставить их покупать. Столкнувшись с падением рождаемости и модой на грудное вскармливание в развитых странах, корпорации устремились в зависимые страны. Там, в роддомах государств третьего мира появились торговые агенты под видом медсестер. Они раздавали матерям бесплатные банки со смесью ровно на тот срок, за который у женщины снижалась выработка собственного молока. Агрессивная реклама подавала порошок как «научную» и более совершенную альтернативу. Разрушение естественного питания и навязывание зависимости маскировались под прогрессивные свойства самого продукта. Однако экономика диктовала свои суровые правила. Если в Швейцарии у потребителей были деньги на полную норму смеси и доступ к кипяченой воде, то в трущобах Лагоса или Манилы ради экономии дорогой порошок разбавляли втрое водой из грязной уличной колонки. В таких антисанитарных условиях продукт превращался из детского питания в проводник смертельных кишечных инфекций, увеличивая риск гибели младенца в десятки раз. Прекрасно осознавая этот разрыв между инструкцией по применению смеси и суровой африканской реальностью, индустрия не отступила, продолжая агрессивный маркетинг. Лишь под колоссальным международным давлением в 1981 году появился рекомендательный кодекс ВОЗ, запретивший прямую рекламу и раздачу бесплатных образцов. Тем не менее корпорации просто переписали внутренние регламенты и продолжили экспансию везде, где это не было строго запрещено местными законами. Таким образом, проблема не осталась в прошлом. Расследования 2024 года показали, что в Нигерии, Сенегале или на Филиппинах детские каши и молочные смеси продаются с огромным добавлением сахара, которого вообще нет в их швейцарских аналогах. На бедных рынках со слабым государственным регулированием сладкий вкус остается самым дешевым способом сформировать привычку и навсегда привязать ребенка к бренду. Меняются лишь маркетинговые инструменты, но структурное принуждение остается неизменным. Почти 11 миллионов погибших младенцев — это не повод для абстрактного морализаторства, а закономерная цена превращения базовых человеческих потребностей в прибыльную индустрию. Пока кормление можно выгодно продавать, бизнес будет адаптироваться к любым условиям, навязывая свой товар даже там, где он несет прямую угрозу жизни. ✊ @agitbrigade

Это чистая правда - Вадим шантажом и угрозами заставил меня написать эту книжку! Я честно сопротивлялся. А он ведь потом еще и редактировал! https://t.me/leventallive/4032

Как-то мы с Игорем Валентиновичем стояли на ступеньках Дома Кино на Конюшенной. И я ему рассказал о премии Арсеньева. И говорю: ну ты же камчатский, напиши книжку о Камчатке. Самое то будет. Ну и Игорь Валентинович написал. Ждем премию. Потому что если не «Камчатка-блюз», тогда что? Ну серьезно? Премия создана для этой книги.

Вычитал тут, что особенно изысканным лакомством у средневековых монголов считался тарбаган. Причём готовили его, набивая изнутри тушку раскаленными камнями. Милота.

📘Ждём из типографии новую книгу — роман Ирины Маркиной «Благодетель»! 📖 187* год. Архимандрит монастыря близ провинциального города N., став жертвой интриг, оказывается в безвыходном положении. У него остается одна надежда — на покровителя, богатого помещика. Роман «Благодетель» строится на перекрестии двух главных персонажей: монаха Германа, в миру Алексея Илларионовича Фаворского, и помещика-миллионщика Аполлона Владиславовича Темирханова. Средних лет, породистый, осознающий свою власть, Темирханов резок и насмешлив по отношению к Герману, однажды прибывшему хлопотать по делам обители, — за внешним идеализмом монаха Темирханов сразу распознает личный интерес. Во встречах и расставаниях Германа с благодетелем проходит почти все действие романа. Ирина Маркина рассказывает пронзительную историю о маленьком человеке и противостоянии злу. В этом смысле «Благодетель» не только исторический роман, но и предельно актуальный. 🔸А пока книга находится в печати, вы можете прочитать ознакомительный фрагмент.

Дорогие друзья! Всем огромное спасибо за поздравления, но настроение, прямо скажем, не праздничное. Как и ожидалось, объявленное хохлом перемирие ничего не стоит. Хохлам веры нет и не было. Сегодня утром при выезде на задачу наши разведчики были атакованы вражеским крылом. Везли на позиции еду, соляру, оборудование (Мавик, батарейки и т.д.). Машина в минус, оборудование в минус, мой близкий товарищ потерял руку. Но, слава Богу, жив, успели оперативно эвакуировать. Поэтому я вынужден объявить новый сбор. Как всегда, срочный. Нужна машина. Полный привод. Буханка или Патрик. Поскольку это машина переднего края, то тысяч в 500 парни уложатся. А если получится компенсировать оборудование - будет вообще отлично. Настроение муторное, но война продолжается. По дорогам ездить всё сложнее и сложнее. Но мы рук не опускаем, работаем дальше, с Вашей и Божьей помощью! Помощь принимается на карту Сбербанка 2202208482986040, Дмитрий Сергеевич Ф., или по номеру телефона +79516628131 В комментариях напишите - помощь фронту. P. S. Видео вчерашнее. Снимали союзники. На кадрах виден тот самый обрезанный Патриот и наши разведчики. Вчера им повезло, а сегодня нет.