Станция Лето | Михаил Тимофеев

Баллада о великом мосте Вот фыркает в чашу верховный министр и жрёт осетрину под звон хрусталя. Как мир за каньоном убог и нечист был! А здесь же – святая, сухая земля. То мост или город? Всё стало едино… И путник не сможет его обойти. Наш замок скрепляет страны половины, став вечным союзником всем на пути. Ведь мы – повелители! Боги эпохи! Мы сшили два мира стальным ремешком! (но правда, прохожий от пошлин оглох и назад возвращается голый пешком). А город огромен, точь-в-точь паутина. Он грабит окрестности, цедит налог. Вся магия – ересь! Другие пути нам великий строитель и лидер предрёк. Вот было же время… Дымили цеха и в них маги варили микстуру и эль... Теперь тут от фабрик осталась труха лишь, но, впрочем, сладка для нас горечь потерь. Конечно, когда это чьи-то потери, не наши, чужие, и лучше – не раз. Мы так высоко! В это сложно поверить. Лишения – всё же основа богатств! Внизу, в Подмостовье, как будто в кошмаре, где в вечных помоях воняет кисляк, живут в нищете покорённые маги, в отрепьях скрывая изодранный фрак. В заброшенных ямах, у ржавых опор, философ-доцент и алхимик-эстет сжигают на углях какой-то мусóр, в сердцах проклиная верховный совет… Но к ним притащили вчера чужака. «Эй, фокусник! Плут! Проходимец! Шалишь!» Простак на мосту лишь валял дурака и прятал в ладонях картонную мышь. Все думали – маг. Оказалось – фигляр, безродный бродяга в дырявом плаще. Но тут, на помойке, за грудой коряг, он встретил парнишку в блестящей парче. Тот парень – потомок великих кровей и сын зельевара (завод их сгорел). Он здесь не имел ни монет, ни друзей, но кое-что всё же, как прежде, умел. Из ржавого хлама и глиняных масс волшебного голема чудом собрал. «Послушай, ведь это спасенье для нас!» – мошенник тогда ему тут же сказал. Светало. Наверх по зыбучим холмам отправилась армия вместе с творцом Их шаг был тяжёлый – тарам та-ра-рам! И в пятки бежала душа подлецов. Им вышли навстречу в литых орденах все Стражи Моста, паладинов отряд. И свистнули сабли, взметнулся палаш… Бум! Бах! О колено! Весь пафос-то ваш! Не слышен был треск благороднейшей стали. Мечи паладинов в дугу завязали. Но голем не бьёт. Он идёт, как утюг. А рыцари в страхе от войска бегут. Так, в зале парадном, на коврике с молью, был схвачен правитель, прижатый к стене. «Ну, что, паразит, утолил жажду крови? Чего ж ты кричал о великой струне… Струне, что связует два мира над бездной!» Но тот ухмыльнулся улыбкой любезной и сплюнул на бархат солёную кровь, не веря – народ смог его побороть. «Два берега... Вот же никчёмные овцы! Ведь нет никакой разделённой земли! Все предки мои – подлецы и прохвосты, и этот каньон мы давно возвели. Мы вырыли ров и построили мост, чтоб деньги со всех брать легко без труда. А вы?!» Не ответил никто на вопрос. Вдруг точку поставил тут точный удар. И фокусник вынул сапфир из короны. И тихо качнулся обманутый век. Два мира слились, и земля стала ровной. А ров был зарыт. Воли вдоволь для всех.