«Нам нужны новые имена», Новайолет Булавайо (пер. с английского Дмитрия Шепелева) Дайрлинг десять, она живет в очень конкретной деревне в Зимбабве, и одно из немногих ее развлечений, кража плодов гуавы, - это также и способ пропитания. На эту тихую охоту в «белый» район Будапешт она регулярно выходит со своими друзьями и ровесниками Бастардом, Чипо, Гадноузом, Сбо и Стиной, но всеми мыслями она в США, куда вскоре должна отправиться к уже переехавшей туда тете Фосталине. Но пока этого не случилось, она вкушает не только украденные плоды, но и все радости и горести жизни, с которым ассоциируется Африка без дифференциации на пятидесят с лишним стран: раннюю беременности своей подруги, смерть отца от СПИДа, регулярные погромы богатых домов, мародерство, инфляцию, голод и, конечно, неразрывное единство с людьми и средой, в которой ей то ли повезло, то ли не очень родиться. На этапе завязки романа может показаться (и не без оснований), что ключевым конфликтом здесь станет невозможность достичь желаемого и путь героини по обломкам мечты об эмиграции в Штаты. Но нет, Новайолет Булавайо позволяет Дарлинг следовать намеченному еще на первых страницах плану и перевозит ее в Мичиган, где начинается совсем другая история… Хотела бы сказать я, но нет - история Дарлинг скорее меняет декорации и дополняется репликами новых персонажей. Их вопросы и ответы Дарлинг продолжают раскручивать ее конфликт со окружающей средой - но конфликт не в понимании противостояния и борьбы, а скорее конфликт в понимании поиска точек соприкосновения. И в Африке, и в Штатах она растет и взрослеет словно наощупь - что ей доступно из популярной культуры, а что из образования; может ли она проявить свою волю или придется опять «благодарно принимать»; какова цена табу и будет ли нарушитель держать ответ (и перед кем). «Нам нужны новые имена» - классический роман взросления и воспитания чувств. И кажется, что основным чувством, особенно в американской его части, должна быть ярость, напитанная молчанием и ничего не значащими улыбками новых сограждан Дарлинг. Но каждый раз, когда мы вместе с ней подходим к точке кипения, на голову словно обрушивается ведро ледяной воды - и состоит она не из кислорода и водорода, а из того самого молчания и улыбок. А еще из невозможности покинуть страну, потому что новую визу никто не даст. А еще из потерянной связи с друзьями детства. А еще из невозможности сказать на чужом языке то, что думается на родном. А еще из понимания, насколько тебе повезло сбежать, а ведь не всем, далеко не всем выпадает такой шанс, что ж ты не держишься за него изо всех сил… Нет, не так держишься, надо держаться по-другому. Эти фундаментальные вопросы взросления выводят роман за рамки двух государств в нем упомянутых, но, обрастая фактурой, складываются в единый конкретный нарратив - что значит быть африканкой, а что - афроамериканкой? Сколько афро- останется в Дарлинг к финалу повествования? Получится ли отгрызть кусочек права на -американку? Какова на самом деле разница между эмиграцией и иммиграцией? И можно ли откатить все обратно, особенно, после того, как ты так старался нарастить корни - даже зная, что побеги так и не адаптировались к новой среде. #взрослое Издано в @kionstroki_ru и @alpinaproza