Христос посреди нас, дорогие мои читатели! Как корпоративная логика сменила дух Церкви Подмена соборности и диктат Фанара Прошло десять лет с июня 2016 года, когда на острове Крит, собрались делегации одиннадцати из пятнадцати Поместных Церквей. Четыре Церкви на встречу не приехали. Это Антиохийская, Русская, Болгарская и Грузинская. Собор, который готовили более полувека и который по замыслу должен был стать Всеправославным, таковым не стал. Православие никогда не измеряло истину арифметикой, при этом историю Соборов оно знает хорошо. На Соборах спорили, обличали и переубеждали друг друга. Собор в Православии не парад, а место дискуссий, в которых Церковь ищет согласие и сохраняет чистоту веры. Согласие, полученное нажимом, значит не больше, чем подпись, поставленная под давлением. Критиков событий на Крите больше всего беспокоит не отдельная фраза документа и не отдельная запятая. Их беспокоит содержание некоторых принятых документов, которые по их мнению противоречат учению Церкви, а также способ, которым всё это делалось. Тексты были заранее согласованы закрытой процедурой, поправки, если они предложены не Фанаром, отклонялись, а отсутствие четырёх Церквей не остановило ни дату, ни повестку, ни итоговое голосование. Там, где должен был звучать голос совести, звучал регламент и властный голос главы Фанара. Это и есть то, что мы называем нарушением принципа соборности: Церковь, которая единодушно признаёт Христа Главой, не должна вести себя как корпорация, где её глава продавливает нужное ему решение при отсутствии части акционеров. Здесь нужна ясность в словах. Первенство чести в Православии существует, и никто из нас его не отрицает. Константинополь исторически имеет диптих, и это честь, а не власть. Мы признаём «первого среди равных». Но на наших глазах свою форму получает иное учение: «первый без равных». Это формула, которую по сути уже имеет Римская церковь. Она означает, что первенство перестаёт быть служением единству и становится правом решающего слова, правом принимать решения за других и делать их обязательными для всех. С тех пор как на Крите это прозвучало открыто, из уст фанарских богословов нам с поразительной настойчивостью повторяют, что решения Крита обязательны для всех, даже для тех, кто там не был и кто не согласен с ними. Так ли это? Собор, решения которого признали не все Церкви, не может быть назван Всеправославным без насилия над самим словом. Но слова фанарских авторов уже не просто слова. Они становятся основой на которой начали строить новый фундамент всей Церкви. Они применяются как обоснование: вот вам Крит, вот вам «правильная» экклезиология, а вот вам наше право принимать решения по любому вопросу, где мы видим себя арбитром.