Савва Мамонтов: от железной дороги до майолики, или невероятная судьба отца «девочки с персиками» В конце XIX века купеческая Москва держалась на двух Саввах. Один - Савва Морозов - был текстильным королём, развивал химическое производство, проводил ярмарки и строил МХАТ. Второй - Савва Мамонтов - строил железные дороги, спонсировал всё русское искусство и был абсолютно счастлив. Мамонтова в Москве звали «Саввой Великолепным». Формально он был крупным промышленником: прокладывал рельсы от Москвы до Архангельска, владел заводами и миллионным состоянием. Фактически же Савва Иванович использовал свои железные дороги как инструмент для финансирования главного увлечения - русского искусства. Мамонтов не просто коллекционировал живопись - он создал в своей усадьбе Абрамцево настоящую творческую коммуну: привозил туда непризнанных художников, кормил их, давал жильё и говорил: «Пишите». Именно там, в абрамцевской столовой, дочь мецената Вера Мамонтова села с персиками перед молодым Валентином Серовым - и получился главный шедевр русского импрессионизма. Именно Мамонтов разглядел в безумных кристаллах Михаила Врубеля гения и, пока петербургская публика хохотала над его картинами, платил Врубелю ежемесячное содержание. Именно Савва создал первую Русскую частную оперу и вытащил из провинциального трактира юного Фёдора Шаляпина, подарив миру мировой феномен. Казалось, этот праздник жизни не закончится никогда. Но у истории обычно свои взгляды на чужое благополучие. В 1899 году против него включилось государство, решившее национализировать частные железные дороги. Мамонтов, пытавшийся спасти свой задолжавший Невский судостроительный завод, перевёл деньги с одной из своих железнодорожных компаний на другую - обычная для того времени финансовая комбинация, но юридически уязвимая. Реакция властей была стремительной. Великого мецената арестовали и, как опасного уголовника, пешком под конным конвоем погнали через всю Москву в Таганскую тюрьму. Имущество конфисковали, особняк опечатали, а грандиозную коллекцию картин распродали за бесценок на аукционе. В июле 1900 года состоялся суд. Защищать Мамонтова взялся легендарный адвокат Фёдор Плевако. Это был один из самых эмоциональных процессов в истории России. Плевако не стал погружать присяжных в бухгалтерские отчёты. Он указал рукой на седого, исхудавшего старика на скамье подсудимых и произнёс: - Да, он нарушил букву закона. Но куда ушли эти миллионы? Неужели на виллы в Ницце или кутежи в Париже? Посмотрите на эти дороги, на эти школы, на эти театры! Он брал деньги из одного своего кармана и перекладывал в другой - но оба эти кармана принадлежали России! Зал замер. Присяжные - простые мещане и чиновники - совещались полтора часа. Когда был зачитан вердикт: «Не виновен!», зал взорвался такими овациями, что задрожали стёкла. Люди плакали, обнимались и на руках вынесли Мамонтова на улицу. Мамонтов вышел из здания суда свободным, но почти нищим. И знаете, у него не возникло желания пустить пулю в лоб. Он выдохнул, улыбнулся и уехал за Бутырскую заставу. Там, в Подмосковье, на оставшиеся деньги он арендовал деревянную избу и создал маленькую гончарную мастерскую. Он надел фартук, взял в руки синюю глину, сел за гончарный круг и начал делать майолику, декоративную плитку и глиняную посуду. Однажды к нему приехали друзья - Шаляпин, Серов, Коровин, Врубель. И они нашли его не сломленным стариком, а увлечённым мастером. Савва Иванович показал им свежие глазурованные изразцы и с гордостью сказал: «Посмотрите, какая синева вышла! Честное слово, глине глубоко плевать, есть у тебя миллионы или нет. Главное - правильно обжечь…» История, как мы знаем, сыграла с его врагами злую шутку. А вот плитка, сделанная в его мастерской, до сих пор украшает фасад гостиницы «Метрополь» в центре Москвы. И каждый раз, когда я гуляю по Театральной площади и вижу это знаменитое панно по эскизам Врубеля «Принцесса Грёза», возникает мысль: это не просто керамика, это памятник человеку, у которого отняли всё, кроме способности видеть и создавать красоту. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.