Михаил Булгаков и один телефонный звонок В советской литературе 1930-х годов существовало проверенное правило: если твои книги не печатают, пьесы запрещают, а в газетах тебя называют «литературным вредителем» - жди звонка. И не дай бог, чтобы в дверь. К весне 1930 года Михаил Афанасьевич Булгаков находился в состоянии, близком к нервному срыву. Все его пьесы - «Дни Турбиных», «Зойкина квартира», «Багровый остров» - сняли с репертуара. В печати вышло более сотни разгромных статей. Деньги заканчивались, а в воздухе явственно запахло арестом. 28 марта доведённый до крайности писатель собрался с духом и написал легендарное «Письмо правительству СССР». Это была не просьба. Это был ультиматум. Булгаков прямым текстом заявил, что в СССР он быть писателем не может, призвал правительство либо дать ему работу в театре по специальности, либо - цитата - «приказать мне в срочном порядке покинуть пределы СССР вместе с моею женой». Как раз в это время страна хоронила Маяковского, и в Кремле царило нешуточное напряжение: ещё одной громкой драмы среди известных писателей в этот момент совершенно не хотелось. Через несколько дней в квартире Булгакова раздался телефонный звонок. Писатель спал после очередного приступа головной боли. Трубку сняла его супруга Любовь Евгеньевна, после чего с побледневшим лицом передала её мужу. В трубке звучал спокойный, размеренный, чуть глуховатый голос с известным всей стране акцентом: - Мы ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы получите приятный ответ на него... А может быть, в самом деле отпустить вас за границу? Что, очень мы вам надоели? Булгаков от неожиданности чуть было не выронил трубку и хотел закричать: «Да-да, отпустите в Париж!». Но будучи хорошим психологом и врачом по образованию, он мгновенно понял: согласиться на эмиграцию прямо сейчас - значит проявить слабость. А если это вообще проверка на лояльность? Писатель выдержал паузу и с достоинством ответил: «Я много думал в последнее время - может ли советский писатель жить вне Родины? И понимаю, что не может». Сталин на том конце провода, судя по всему, остался ответом доволен. - Вы правы, - сказал вождь. - Я тоже так думаю. А где вы хотите работать? В Художественном театре? - Да, я хотел бы. Но я подавал заявление - не приняли. - А вы подайте заявление снова. Мне кажется, они согласятся. Уже на следующий день дирекция МХАТа, ещё вчера закатывавшая глаза при упоминании фамилии Булгакова, бегала за писателем на цыпочках, умоляя его поступить к ним режиссёром-ассистентом на любую зарплату. Этот пятиминутный разговор не просто спас Булгакова от голодной смерти. Он подарил русской культуре роман «Мастер и Маргарита». Образ Воланда - всемогущего и опасного властелина тьмы, который является к затравленному Мастеру и возвращает ему рукописи, как считают многие искусствоведы, во многом вырос именно из этого апрельского телефонного звонка. Булгакову, в общем-то, повезло. Ему позвонил сам главный режиссёр страны, выдал паёк, вернул сцену и позволил досидеть за письменным столом до конца жизни. Но если вдуматься - это же была страшная лотерея. На одного получившего звонок из Кремля приходились сотни тех, кому телефонного звонка дождаться было не суждено. В те годы цвету русской интеллигенции - поэтам, философам, художникам, учёным - выписывали билет в один конец. Мы потеряли целое поколение людей с чистыми мыслями и светлыми головами. И то, что литература уцелела, а великие книги всё-таки были написаны - стало чудом не благодаря системе, а скорее вопреки ей. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.