Педро Альмодовар вспоминает в интервью знакомство с Энди Уорхолом. После мовиды начала 80-х Мадрид стал невероятно модным, и Уорхол прилетел туда на открытие выставки. Впрочем, была у него и иная цель. “Тогда, в начале 80-х, наша жизнь была бесконечной «Фабрикой» Энди Уорхола. Когда я прочел биографию Эди Седжвик, то убедился, насколько точно определенные круги в Мадриде повторяли жизнь определенных кругов в Нью‑Йорке — с разницей в десять лет. Порочные круги, замкнутые круги — это само собой. Эта десятилетняя фора превратила американцев в арбитров всей художественной и общественной жизни. <...> Каждый день нас по новой представляли богу Уорхолу, но он никогда нас не узнавал (я употребляю множественное число, потому что мы всегда подходили к нему кучей). В Мадриде Энди полностью отдался своему аутизму, его деятельность ограничивалась приходом на разные события, и даже если он кого‑нибудь фотографировал, то чисто машинально. Создавалось впечатление, что в камере нет пленки. Больше всего он интересовался маркизами, графинями и им подобными — вдруг кто‑нибудь закажет ему портрет. Однако, по‑моему, никто на это не клюнул. Меня всякий раз представляли как испанского Уорхола, на пятый раз (это было в доме у Марчей) Энди спросил, почему я — испанский Уорхол. «Потому что ничего другого им не приходит в голову», — отвечал я. «На первый взгляд мы не очень‑то похожи», — сказал он. Уорхол был в своем знаменитом платиновом парике, я — в своей натуральной шевелюре цвета черного агата”.