В который раз перечитываю “Набережную неисцелимых”, но словно впервые. Как я мог не помнить этот фрагмент, в котором Бродский описывает осмотр венецинского палаццо. “На дальнем конце галереи наш хозяин порхнул вправо, и мы прошли за ним в комнату, в нечто среднее между библиотекой и кабинетом джентльмена семнадцатого века. Судя по книгам за проволочной сеткой в красном, размером с гардероб, шкафу, век мог быть даже и шестнадцатым. Там было около шестидесяти пухлых белых томов, переплетенных в свиную кожу, от Эзопа до Зенона, сколько и нужно джентльмену – чуть больше, и он превратился бы в мыслителя, с плачевными последствиями для его манер или состояния”. В качестве иллюстрации покажу фото, которое я снял в Фонде Черрути (не Нино!) под Турином с невероятной коллекцией искусства. Становится понятно, как формировался вкус ее хозяина. На полке: «Отверженные» Бальзака, автобиографическая «Изнанка мюзик-холла» Колетт, «Афродита» Пьера Луи - роман о жизни куртизанки в древней Александрии и, конечно, декадентский шедевр - «Наоборот» Гюисманса.