Сегодня у нас особенный гость, Александр Рымкевич, создатель без преувеличения лучшего и самого ироничного канала о мужском стиле и не только – Bon Mot. Он принес сюда удивительную историю, а у него их еще тысячи, подписывайтесь. Могут ли искусственные цветы быть лучше настоящих? Когда смотришь на работы Владимира Каневского, ответ уже не кажется однозначным. Долгое время его имя было секретом высшего общества Нью-Йорка, но после прошлогодней персональной выставки в Музее Frick Collection о нём заговорил весь город. Его цветы не просто не поблекли рядом с работами ван Дейка, Беллини и Гейнсборо, но вели с ними диалог почти на равных. Каневский родился в Харькове и переехал в США в 1989 году (сейчас ему 75). Архитектор по образованию, он никогда не занимался прикладным искусством, лепкой из фарфора увлёкся совершенно случайно. Со временем он разработал собственную технику: цветы собираются вручную, лепесток за лепестком. Они с ботанической точностью вылеплены из фарфора, а стебли и листья изготовлены из меди. Такую же технику изготовления цветов в XVII–XVIII веках применяли на мануфактурах Венсенна и Мейсена. Когда мода прошла, технология была забыта, но в период расцвета фарфоровые букеты продавались по цене драгоценных камней. Впрочем, как и современные работы Каневского. После выставки во Frick Collection практически все экспонаты выкупил один коллекционер. Правда, к этому моменту его цветы уже украшали парижский бутик Dior (ландыши, разумеется), были в коллекциях Томми Хилфигера, Оскара де ла Рента (мальвы) и буквально всех королевских домов мира. Мелания Трамп преподнесла розу супруге премьер-министра Японии. Каневский делал композиции к 300-летию Мейсенской мануфактуры и даже выставлялся в Эрмитаже в 2017-м. Любопытно, что цветы Каневского способны обмануть пчёл, которые на них садятся, — что уж говорить о людях, невольно склоняющихся, чтобы уловить несуществующий аромат. Правда их выдает вес: крупные работы, вроде сирени или лимонного дерева, очень тяжелы. Однако, что делает их такими идеальными, едва ли не превосходящими настоящие творения природы? На вопрос о ботанической точности своих цветов Каневский отвечает: «Совсем не точны! Я даже порой прикрепляю листья одного растения к стеблю другого. Все это искусная ложь, которая кажется правильной. Искусство — это ложь».