Как правило, история архитектуры пишется ограниченным числом типологий, характерных для той или иной культуры. Типологии меняются, трансформируются, иногда возникают новые. И последние примерно четыреста лет их возникновение подчинено технологическим прорывам, экономическим причинам или соображениям удобства. Примеров, когда здание, существовавшее в одной культуре или эпохе, спустя столетия перемещается в другую и подается под видом нового, почти не встречается. Однажды я взглянул на привычный и почти незаметный для москвича Мавзолей Ленина с удивлением и любопытством неофита. Я вдруг осознал, что прямо в центре столицы России уже сто лет лежит мумифицированное тело человека. Лежит не просто так, а в специально построенном для него здании. И здание это имеет форму ступенчатой пирамиды — древнейшего погребального сооружения. Мы можем бесконечно долго рассуждать обо всех смысловых полях, этому факту сопутствующих. Можем задаваться вопросом, как так произошло, что в культуре сугубо материалистической, мыслящей себя, конечно, самой передовой, отрицающей погребальный культ, появляется самый яркий в новейшей истории пример этого погребального культа, причем самого архаического толка. Но это не так важно. Важно то, что в результате появляется самое интригующее и впечатляющее меня здание, пусть не столько своей формой, сколько смыслом. Я отдаю этому зданию главнейшую роль среди сотни других, впечатливших меня. Как и все поистине впечатляющее, оно не может быть до конца постигнуто и объяснено. И мне кажется очень ценным то, что в самом центре Москвы стоит один из главных архитектурных парадоксов в мире. «Незабываемая архитектура: профессионалы о зданиях, которые впечатлили их больше всего.»