Статья Робена Риватона и Бена Саутвуда China’s growth machines из вчерашних почтов про капиталоемкость экономик, сама по себе заслуживает внимательного прочтения. Она подробно раскрывает мой тезис о том, что Китай - это гигантский венчурный фонд. Я писал об этом раньше, но в статье полно цифр и фактов. Лвиная доля полномочий и денег с самого начала реформ передана из центра в провинции и города, которые агрессивно конкурируют между собой в скорости развития технологических кластеров. На субнациональные органы власти – провинции, города, поселки, деревни – приходится около 85 процентов государственных расходов, причем львиная доля этих расходов приходится на уровень городов После 1980 года, когда экономика Китая начала открываться, провинции оставляли себепримерно 75 из каждых 100 юаней, полученных ими в качестве налогов. Многие правительства провинций заключали соглашения, в которых заранее оговаривали, какой доход они будут должны Пекину в течение следующих пяти лет или более, а это означало, что каждый полученный или неполученный впоследствии юань отражался на их собственном балансе. К 1990 году средний показатель сохранения налоговых поступлений составлял почти 90 процентов . Стимулы для местных органов власти еще больше усилились после 1994 года , когда пакет реформ сократил долю НДС, которую оставляли себе провинции и города, что вызвало у них нехватку доходов, но часто позволило им сохранять 100 процентов прибыли от государственных предприятий и возможность продавать права на землепользование, почти все доходы от которых они могли оставить себе. Я рассказывал, как на нашем форуме «Открытые инновации» Ли КэЦянь учил наше начальство экономическому либерализму - отмене сотен законов и регламентов. В статье данные еще шире - это просто гигантская зачистка бюрократических кормушек, причем осуществляемая правой рукой Си. Когда Си Цзиньпин пришел к власти в Пекине в 2013 году, Ли сам был назначен губернатором провинции. Ли описал свою стратегию как устранение вмешательства правительства, чтобы «позволить рынку играть решающую роль, еще больше стимулируя предпринимательский и инновационный потенциал масс». По его словам, Чжэцзян должен заменить «неустанную руку» государственного вмешательства «невидимой рукой» рыночной конкуренции. На практике это означало отмену 8000 правовых полномочий провинции, включая более 700 требований к утверждению. Вообще, в России катастрофически безграмотно воспринимают, что происходит в Китае. Почему-то он ассоциируется с махровым социализмом, хотя там нет ни социальных бюджетов, ни равноправия и равенства, ни госуправления в экономике. Китае более рыночен, чем даже США, не говоря о загнивающей левой Европе. Фактически, Китай использует два управленческих ноу-хау: - множество смелых «венчурных» ставок (солнечные панели в 00х, электромобили в начале 10х и тп), причем в полной свободе риска «на местах» - эффективная вертикальная интеграция новых компаний и отраслей на уровне городов и провинций, когда самоуправляемые ассоциации и консорциумы при поддержке начальства фактически строят крупные конгломераты, способные стремительно масштабироваться до глобального уровня. В России увы нет ничего подобного, и вообще, наша управленческая культура целиком евро-бюрократическая. Со схожей динамикой: на смене технологических волн это дает только обиженный взгляд в спину улетающим в будущее рыночным гигантам.